— Угу. Я не сам передумал идти в институт. Я хотел, документы подал. Лавр отговорил. Сказал, ты чего, лох, за парту садиться? Тебе за двадцать, а ты уроки будешь учить? И предложил тему. То есть к нему. И я… Надо было послать его… — Сережа выругался. — Но ничего. Я брошу все и приеду. Да, мам?
Сын говорил еще какое-то время, речь его с каждым словом становилась все неразборчивее, и в итоге Сережа повесил трубку.
Марина долго не могла успокоиться, металась по квартире, как тигрица в клетке, пила валерьянку, дышала в форточку, восклицала, что так и знала, что Лавров — сволочь.
Разговор с сестрой не помог. Лидуся утверждала, что это даже хорошо, Сережа разочаровался, сделал правильные выводы, скоро бросит «Лавра», Вязы и вернется. Марина впервые в жизни разозлилась на сестру и свернула разговор, чтобы не наговорить лишнего. Что Лидуся понимает, ведь у нее и детей-то нет! Только мать может почувствовать сердцем: ребенок в беде. А Марина именно это и чувствовала.
Не ошиблась, к сожалению.
В пятницу пришла с работы — сын дома. В первый миг, заметив в прихожей ботинки и куртку, подумала, муж на день раньше вернулся. Потом поняла, что одежда и обувь принадлежат сыну.
Марина разулась, пальто сняла, прошла в большую комнату и увидела сидящего в кресле Сережу. Он всюду задернул занавески, все окна зашторил, даже кухню не забыл. Включил торшер и сидел, уставившись в одну точку. Вошедшую и вставшую в дверях мать будто бы и не заметил.
Лицо парня осунулось, впалые щеки заросли неопрятной щетиной. Следы от юношеских угрей алыми шрамами выделялись на белых щеках. Короткие волосы (Марине не нравилась новая стрижка под машинку, уродующая тонкие, интеллигентные черты сына) топорщились, глаза покраснели, на губе — простуда. Марине показалось, что сын опять пьян, но это было не так. Сережа не выпил на капли спиртного — сам сказал об этом чуть позже. А в тот момент, подняв на мать потрясенный, измученный взгляд, произнес, пожалуй, самые страшные слова, которые может услышать мать от своего ребенка:
— Я скоро умру, мама.
<p><emphasis><strong>Глава двадцать вторая</strong></emphasis></p><p><emphasis><strong>Рассказ Марины Ивановны</strong></emphasis></p><p><emphasis><strong>(продолжение)</strong></emphasis></p>Сердце тяжело толкнулось в груди. Марина почувствовала, как кровь прилила к лицу, а ладони похолодели.
«Спокойно, спокойно, он просто расстроился из-за чего-то! Сережа еще так молод, в этом возрасте они максималисты, гиперболизируют все», — раздался в голове голос Лидуси.
Марина села напротив сына, сцепила руки в замок.
— Мы справимся, — сказала она. — Что бы ни случилось, это можно исправить. Я помогу, я…
