А в следующую секунду едва успела прикрыть голову руками — воздух в кухне словно взорвался от мельтешащих крыльев, хвостов и лап. Кажется, с паникой в голосе она здорово переборщила, а семейство катши оказалось слишком взвинченным общей нервной обстановкой. Зато пару секунд спустя о присутствии гостей в ее кухне не напоминало ничего, кроме легкого разгрома.
Или не легкого.
Аля чудом поймала пару баночек приправ, опрокинутых с прибитой к стене полки; проводила ошалелым взглядом два последних слетевших на пол пучка травок — из тех, что до этого висели на протянутой под потолком веревке; и лишь в последний момент успела придержать перекосившуюся оконную створку — чтоб не вывернулась из петель совсем.
— Вот ведь!
И, не сдержавшись, тут же добавила кое-что покрепче — как раз в лицо сунувшегося в окно старосты.
— А-а, — такого «здрасти» мужик все-таки не ожидал, хотя и знал за собой кое-какие прегрешения против ведьмы, — а что это у тебя здесь стряслось?
— Мыши, — выпалила она первое, что пришло в голову, и перехватила сорванную «мышами» створку двумя руками. — Принесло тут, понимаешь, всяких!
— Мыши, ну конечно… — покивал мужик и попытался было сунуться ближе — оттуда, где он стоял кухня просматривалась далеко не вся. Но тут же шарахнулся обратно: на столешницу под окном, прямо перед его носом, шлепнулся откуда-то сверху взъерошенный черный с белым котенок — не иначе сорвался с прута для занавески.
— Мя-я-я… — растопырил он все четыре лапы и дернул хвостом. Но прежде чем успел распахнуть в панике еще и крылья, Аля подхватила его под брюхо и осторожно прижала к груди, успокаивая.
Черт! Ну вот зачем она вообще всю эту кутерьму с прятками устроила? От неожиданности, не иначе — дури бы у нее столько не нашлось, точно. Ведь даже застукай кто у нее все семейство целиком, ничего страшного не случилось бы. Мало ли кого она тут у себя прикармливает? Имеет полное право! А отличить этих нечистиков от котов можно, конечно, но далеко не с первого взгляда.
— Ну да! — окончательно взяв себя в руки, Аля погладила малыша и укоризненно уставилась старосте прямо в лицо — ничего другого над подоконником все равно видно не было. Заглядывал тот к ней с улицы, а дом в свое время ставили высоким. — Прибился тут ко мне котейка, вот они теперь с мышами друг дружку и гоняют.
— Ага, — теперь уже задумчиво выдал мужик, на глазах расставаясь со всеми своими подозрениями. И добавил: — Ты эта… За давешнее-то зла не держи. Ладно?
Староста Але не нравился. Совсем. И уж тем более не нравилось, что он все время пытался свалить на нее вину за всякие мелкие здешние неприятности — вроде внезапно околевших курят или побитой градом картошки. Зачем было искать виноватых в неизбежных, в общем-то, для любой деревни происшествиях — не очень понятно, но делал тот это с постоянством, заслуживающим какого-нибудь более полезного применения.
Вот и вчера тоже. Аля как раз шла от дома, где из дальнего колодца возле самой бани пара нечистиков выловила погибшего домовика и оттащила в сторонку — чтоб людей зря не пугать. Ну и сороку к ведьме сразу отправила — с приглашением заглянуть и посоветоваться, как теперь избежать совершенно лишних для мелкого народца слухов. По итогу решено было представить дело так, будто из воды всего лишь ежа выловили, что всех и устроило. А на обратном пути как раз и наткнулась на старосту, собравшего вокруг себя пару десятков человек и что-то убежденно им вещавших прямо посреди улицы. Но стоило ей подойти, притихли все настолько красноречиво, что сомнений не осталось — опять тот против нее воду мутит. Как пить дать.
— Чего гудим? — отступать Аля не собиралась — лучше уж прояснять все и сразу. — Опять виноватых ищем?
— Алита! — ахнули женским голосом где-то в задних рядах зрителей, отступивших так, чтобы староста оказался между ними и ведьмой. — Неужто и правда твоих рук дело?
Ну вот! Так она и знала — снова ей кости моют и снова с подачи здешнего «мэра». Недомэрка, вернее. Нет, ну что за человек, а? Сделал из нее, понимаешь, пугало на всю деревню — любую ее невинную фразу уже готовы сходу превратить в открытое признание вины. Знать бы еще, в чем, кстати…
— Может и моих — это смотря о чем вы здесь шумите. Если о том, что Мариса за три дня из горячки выкарабкалась — то да, моих. И что закрут на дальнем лугу больше нет — тоже. Или вы тут сейчас решали, кто мне за коров платить будет? Тех, что я от оводов заговорила?
— И молоко им всем заодно попортила! — обличающе подхватил все тот же голос. Але он вроде казался знакомым, но не видя лица, вспомнить, кто это, не получалось — все же деревня была немаленькой, а жила здесь она не так давно. — В рот же теперь эту дрянь взять невозможно.
— Горчит, что ли? — дело, кажется, начало проясняться.
— Ну вот — точно сглазила! Не зря разговоры-то идут. Шиш тебе тогда, а не плата!
