Между тем взамен уничтоженного быстрыми темпами сооружался новый римский флот. К концу 254 года он насчитывал 300 кораблей, которые и отплыли вскоре к берегам Сицилии (Полиб., I, 38, 7), пристали к городу-крепости Панорму и осадили его. В карфагенской части Сицилии этот город считался самым значительным, но римляне, широко использовав осадные сооружения и машины, быстро взяли его приступом (Полиб., I, 38, 8–9; Диод., XXIII, 18, 5). Последовала добровольная сдача многих других городов — Петы, Солуса, Петры, Имахары, Тиндариса. Их жители изгоняли карфагенские гарнизоны и открывали ворота римским войскам.
В 253 году римляне организовали новую экспедицию в Африку. 260 судов, ведомые консулами Гнеем Сервилием Цепионом и Гаем Семпронием Блезом, отплыли к берегам африканского материка и учинили здесь подлинное пиратство. Ничего не изменив в ходе войны и не ускорив ее окончания, консулы повернули корабли назад — к Сицилии. И вновь разыгравшаяся буря потопила более 150 судов, не считая множества барж (Полиб., I, 39, 6; Диод., XXIII, 19; Евтроп., II, 13; Ороз., IV, 9, 10–11). Вторично за короткое время Рим лишился своего флота. Обрушившиеся на них несчастья суеверные римляне объясняли волей богов, не пожелавших, чтобы они стали хозяевами моря. Указания сената с тех пор сводились к тому, чтобы не снаряжать больше флот для плавания за пределы Италии. Тем самым было признано, что военно-морские силы Рима находятся далеко не на должном уровне. Численность флота ограничили 60 судами для обеспечения безопасности берегов Италии и перевозки воинов, снаряжения и продовольствия, конвоирования транспортных судов (Полиб., I, 39, 7–8; Евтроп., II, 13).
Неудача римлян на море компенсировалась благоприятным исходом сухопутных сражений в Сицилии и на окрестных островах. В 252 году римские войска заняли последний опорный пункт пунийцев на северном побережье Сицилии — город Термы. В следующем году с помощью флота консул Гай Аврелий Котта овладел островом и городом Липарой, устроив там резню (Полиб., I, 39, 13; Вал. Макс., II, 4; Диод., XXIII, 20; Ороз., IV, 9, 13).
Хотя война затянулась, Рим не испытывал недостатка в живой силе. В том же, 252, году была проведена перепись граждан, она выявила 297 797 человек, способных служить в армии (Лив., Сод., XVIII)[40]. Имея такой мощный по сравнению с основным ядром наемной пунической армии потенциал, Рим был в состоянии справиться с любым противником и прибрать к рукам Сицилию.
Но время шло, а Сицилия так и не стала римской провинцией. Карфагенский полководец Гасдрубал прочно обосновался на острове.
Окончить войну Рим мог лишь в том случае, если бы имел боеспособный флот. Он был создан и летом 251 года направлен к берегам Сицилии. Пунийцы к тому времени появились с огромной сухопутной армией у сицилийского города Панорма. Здесь и произошла битва. В описании Полибия (I, 40) она названа ужасным кровопролитием. Превосходство карфагенян, как всегда, давали их боевые слоны — 130 из них участвовали в сражении при Панорме. Римский консул Луций Цецилий Метелл пошел на хитрость. Устроив засаду, он повернул слонов против карфагенян и расстроил их ряды. Затем римляне внезапно напали на охваченного паникой врага, разгромили его и овладели слонами. Помимо слонов карфагеняне потеряли в сухопутном сражении 20 тыс. воинов. Слоны были отправлены в Рим и выступали там в цирке (Евтроп., II, 13; Фронт., I, 7; II, 15, 4; Плин., VIII, 6). Победа ободрила римлян, вселила уверенность в будущее. Наконец рассеян был многолетний панический страх перед слонами.
Битва за Панорм принесла Риму самую крупную в этой войне победу. Триумфом был отмечен новый успех римского оружия. Во время торжеств вели 13 неприятельских вождей и 120 боевых слонов (Лив., Сод., XIX). Из 27-тысячного населения захваченного Панорма 14 тыс. человек римляне продали в рабство.
Поверженные пунийцы пали духом и в дальнейшем уже не решались вступать в сухопутные бои. За поражение в Панорме карфагенские воины казнили своего полководца Гасдрубала. Карфаген лишился всех территорий в Сицилии, кроме крепостей Лилибей, Дрепан и Эрике, и вторично просил мира. Причем посольство карфагенян, направленное в Рим с целью договориться о мире или хотя бы об обмене военнопленными, возглавил бывший консул Регул, захваченный когда-то в плен и уже несколько лет томившийся в тюрьме (Лив., Сод., XVIII; Ann., Сиц., 2, 1; Евтроп., II, 14). Дальнейшая судьба Регула зависела от успеха переговоров о мире. С него было взято клятвенное обещание, что, даже не заключив перемирия, он возвратится в Карфаген.
