Для успокоения перебежчиков ниже было добавлено: «Приказ Сталина подвергнуть репрессиям семьи перебежчиков не может быть выполнен, так как германское Верховное командование не публикует списки военнопленных!»
И действительно, число перебежчиков в последующие недели значительно возросло. Очевидно, не только нас, но и русских беспокоила наступающая зима.
Красная армия взяла реванш, ответив нам своими листовками. Проснувшись однажды утром, мы увидели, что вся местность вокруг усыпана белыми листками. На них имелся следующий текст на русском и немецком языках: «Пропуск! Немецкие солдаты с этим пропуском на руках имеют право беспрепятственно пересечь линию фронта и оказаться на территории Советской России. Этот пропуск необходимо предъявить первому же встреченному гражданину России, комиссару или солдату, который обязан доставить немецкого солдата в ближайший штаб Красной армии!»
Наших бойцов немало позабавило это странное приглашение посетить землю обетованную советских людей. Правда, если бы такие пропуска выдавались для посещения Франции, многие из нас наверняка воспользовались бы ими, чтобы, сияя от радости, передать их парижанам или прелестным Ивоннам и Иветтам в Литри.
В эти же дни в канцелярию батальона поступили и другие печатные материалы, которые представляли для меня гораздо больший интерес: отпускные удостоверения! Как и ожидалось, я первым из офицеров батальона должен был отправиться в отпуск на родину, так как вот уже более четырнадцати месяцев не был в отпуске. Вместе с отпускными удостоверениями к нам прибыли и два новых военврача: майор медицинской службы, оберштабсарцт Вольпиус, и военный фельдшер, унтерарцт Фреезе. Они должны были в течение какого-то времени освоиться в нашем батальоне и войти в курс дела, чтобы заменить меня во время отпуска.
Мы были крайне удивлены, что прислали престарелого оберштабсарцта Вольпиуса. Ему было уже далеко за пятьдесят, и он принимал участие еще в Первой мировой войне. Нойхофф считал, что здесь могла идти речь только о переводе в другую часть с понижением в должности за какой-то серьезный проступок. Позже до нас дошел слух, что так оно и было, но мы так никогда и не узнали, в чем же именно провинился Вольпиус.
Но и после прибытия обоих коллег мой распорядок дня не претерпел особых изменений. Оберштабсарцт не делал абсолютно ничего. Он проводил весь день в медсанчасти, путался под ногами и действовал всем на нервы. Прохладнее всего к нему отнеслись в штабе полка, где с самого начала с ним обращались подчеркнуто пренебрежительно. Возможно, там знали истинную причину понижения его в должности. Зато в противоположность Вольпиусу двадцатичетырехлетний унтерарцт Фреезе старательно помогал мне в медсанчасти всем, чем только мог, и с большим интересом присматривался ко всему, что бы я ни делал. Вскоре из него должен был получиться хороший военный врач.
Унтер-офицер Тульпин неожиданно начал вести себя довольно странно. Однажды он отсутствовал довольно долго без разрешения, а на расспросы отвечал уклончиво. Бросались в глаза его необычная бледность и несвойственная ему тревожность, а зрачки его глаз временами бывали неестественно суженными. Я предположил, не стал ли он зависимым от морфия. Однако, когда Фреезе по моей просьбе проверил наличие медикаментов в санчасти, выяснилось, что все было на месте. Что касается службы, то у меня не было к нему никаких претензий. Как и прежде, Тульпин оставался надежным и храбрым помощником. Тем не менее я решил приглядеться к нему повнимательнее.
Однажды ко мне в санчасть пришел посыльный из 11-й роты и передал записку, в которой обер-лейтенант Крамер сообщал, что страдает от болей в кишечнике, чувствует себя очень плохо и просит навестить его.
Как только я увидел Крамера, то уже не сомневался в диагнозе.
– Ну что, Крамер, – сказал я, – все-таки вы подцепили ее! Но хуже всего то, что вы так исхудали, что стали похожи на привидение и вам уже просто некуда дальше худеть!
– Извините, не понял? – удивленно сказал Крамер.
– Вот так всегда одно и то же с вами, умниками! Когда вы чувствуете себя хорошо, то заявляете, что врачи вам не нужны. И к врачам обращаетесь только тогда, когда вас уже пора увозить на скорой помощи в больницу! У вас эпидемическая желтуха, Крамер!
– Откуда она взялась?
– Это вирусное заражение печени. Вы получили его осенью, когда в течение нескольких недель пытались самостоятельно вылечиться от расстройства желудка, сопровождавшегося кровавым поносом!
Тщательный осмотр лишь подтвердил мой диагноз. Печень Крамера была увеличена, пульс замедленный, и селезенка тоже оказалась увеличенной.
– Что же мы теперь можем сделать? – встревожился Крамер.
