– Поскольку ваше общее состояние, Крамер, такое плохое, то дело принимает серьезный оборот! Чтобы снова набраться сил, вам нужен полный покой в течение продолжительного времени. Несколько дней отдыха и медицинский уход вы получите и в моей медсанчасти, но этого недостаточно. Я посмотрю, нельзя ли вас отправить самолетом из Старицы в один из госпиталей на родине. Полагаю, это было бы самым лучшим для вас!
От удивления Крамер чуть было не лишился дара речи.
– Да этого же не может быть! Через день домой! Я не могу в это поверить, герр ассистенцарцт! – вырвалось у него.
Нойхофф сообщил в штаб полка, что обер-лейтенант Крамер впредь до дальнейшего распоряжения выбывает из строя, и тогда командование полка перевело обер-лейтенанта Бёмера из 1-го батальона на место Крамера командиром нашей 11-й роты.
Прибыл Бёмер. В безупречно подогнанной форме, гладковыбритый, высокий и стройный. Ему не исполнился еще и 21 год. Сначала он был самым молодым лейтенантом дивизии, а теперь стал самым молодым обер-лейтенантом. Это был изворотливый юнец, который иногда вел себя даже вызывающе. Бёмер был полной противоположностью Крамеру, который вышел из рядового состава и медленно поднимался по служебной лестнице, пока, в конце концов, не дослужился до обер-лейтенанта.
После знакомства с ротой Бёмер посетил своего предшественника в медсанчасти. Было заметно, что оба офицера сразу невзлюбили друг друга. Обер-фельдфебель 11-й роты уже успел рассказать Крамеру, что первыми словами нового обер-лейтенанта были: «Кажется, рота не такая уж и плохая! Думаю, из нее еще можно сделать что-то путное!»
– Проклятый грубиян, хам! – взорвался Крамер, когда Бёмер ушел. – Первым делом это сама рота должна будет сделать что-то приличное из него самого! Молокосос! Бесстыжий наглец!
Я рассказал Кагенеку, что дня через три Крамер, вероятно, улетит из Старицы домой и что я хочу сам отвезти его туда на своем «Опеле».
– Полагаю, что после такого неожиданного нашествия стольких врачей в наш батальон я могу себе позволить маленький отпуск! – добавил я с улыбкой.
– Я тоже поеду с тобой! – неожиданно заявил Кагенек. – Возможно, я еще пригожусь тебе! Ведь мой брат летчик-истребитель в Северной Африке, и на аэродроме в Старице у него наверняка найдутся знакомые среди летчиков люфтваффе!
Я поручил унтерарцту Фреезе замещать меня во время моего отсутствия. Я не думал, что у него могут возникнуть какие-нибудь трудности, а на крайний случай у него всегда был под рукой и старый оберштабсарцт Вольпиус. Чтобы быстрее войти в курс дела, я разрешил ему сразу же, не мешкая, взять на себя руководство медсанчастью. И он с усердием принялся за работу.
Вечером мы сидели в медсанчасти, и я обстоятельно отвечал на его многочисленные вопросы.
Фреезе только что закончил обучение на родине и был буквально по самую макушку напичкан теоретическими знаниями, которые в реальных условиях Восточного фронта имели лишь ограниченную ценность. Например, его очень беспокоила асептика, так как у нас не было стерильных инструментов и повязок и мы не мыли руки спиртом.
– Да, Фреезе, – сказал я, – здесь все обстоит несколько иначе! Ранения солдат бывают зачастую настолько серьезными и требуют немедленного вмешательства, что приходится обходиться без стерильной чистоты, свойственной немецким операционным! Но остается лишь удивляться тому, что может вынести человеческий организм! Несмотря на царящую здесь повсюду грязь и антисанитарию, мы добиваемся довольно неплохих результатов лечения. Возможно, это объясняется главным образом тем, что мы имеем дело с молодыми, здоровыми людьми, обладающими сильным иммунитетом. Так что забудьте об асептике – она начинается только на дивизионном медицинском пункте!
– Надеюсь, здесь будет достаточно моих хирургических знаний, и они меня не подведут! – заявил он.
