Заморочит втайне наслаждался этой ситуацией, хотя и ему самому приходилось сейчас не лучше. Он так много лет зависел от денежной ведьмы, и она так не стеснялась напоминать об этом, что сейчас ему доставляло огромное удовольствие наконец-то прижать ее к ногтю.
Он был бы рад без конца продолжать эту игру, но и у него самого оставалось всего несколько часов до полуночи.
— Будущий год, — пробормотал он с отсутствующим видом, — скоро уже начнется.
— Вот именно! — выпалила Тирания. — А ты знаешь, идиот, что тогда случится? Спецпунш потеряет свое обратное действие с первым ударом новогоднего колокола!
— Ты небось, как всегда, преувеличиваешь, тетя Тира, — возразил Заморочит, правда, без особой уверенности. — Я тоже не переношу звона колоколов, у меня тут же начинается изжога, но все равно ты меня не убедишь, что один-единственный удар колокола может уничтожить колдовское могущество такого всесильного напитка!
— Не колдовское могущество, — яростно фыркнула она, — а обратное действие! Тогда наши ложные пожелания обретут значение правды, понятно? Тогда все, что мы загадаем, сбудется буквально слово в слово!
— Минутку, — заволновался колдун, — Что это значит?
— А это значит, что надо обязательно приготовить пунш до полуночи, и как можно раньше. Я должна выпить его до дна и загадать все желания прежде, чем раздастся первый удар колокола. Если хотя бы капля не будет допита, все пойдет вкривь и вкось, все рухнет! Представь себе, что тогда получится: все мои такие добрые пожелания, как те, о которых я тебе уже говорила, не превратятся в свою противоположность, а исполнятся совершенно буквально.
— Чудовищно! — простонал Заморочит. — Безобразно! Отвратительно! Подумать жутко!
— Ну вот, ты и сам видишь, — подтвердила тетя. — Но если мы поспешим, все будет хорошо.
— Хорошо? — растерянно переспросил Заморочит. — А что это значит — «хорошо»?
— Ну я, конечно, имею в виду «плохо», — успокоила она его. — Хорошо для нас, но на самом деле для всего мира — плохо. Так плохо, как только мы можем пожелать.
— Великолепно! Замечательно! Чудесно! — воскликнул Заморочит. — Грандиозно! Баснословно! Превосходно! Сказочно! Упоительно!
— Вот видишь, мой мальчик, — заметила Тирания и похлопала его подбадривающе по коленке, — а потому давай-ка не тяни!
Но, видя, что племянник все еще пялится на нее в нерешительности, она снова стала вытаскивать пачку за пачкой купюры из своей сумочки-сейфа и складывать их перед ним в кучу — так она нагромоздила целую гору у него перед глазами.
— Может быть, это поможет твоему хромому разуму встать на ноги. Вот тебе двадцать тысяч, пятьдесят, восемьдесят, сто тысяч!.. Это действительно мое последнее слово. Отправляйся-ка, наконец, и тащи сюда свою часть свитка! Быстро! Бегом! А то я, пожалуй, еще передумаю.
Но Заморочит не двигался с места.
Он не был абсолютно уверен, что тетка не приведет в исполнение свою угрозу, и хотя понимал, что своим последним блефом ставит все на карту, решил, однако, рискнуть. С каменным лицом он произнес:
— Держи свои деньги при себе, Тирания, Тиранечка. Мне они ни к чему, черт с ними.
Теперь ведьму прорвало — нервы у нее сдали. Пыхтя и кряхтя, она стала швырять ему в лицо купюры, пачку за пачкой, и вне себя выкрикивала:
— Вот, и вот, и вот… Что я могу тебе еще предложить? Сколько ты требуешь, ты, гиена? Миллион? Три? Пять? Десять?
Она разворошила гору бумажных денег и как безумная бросала их вверх, раскидывала по лаборатории, бумажки падали вниз, словно снег.
Наконец она в изнеможении упала на стул и запричитала, еле переводя дыхание:
— Что только с тобой, Вельзевульчик, случилось? Раньше ты был так жаден до денег, и вообще был таким милым, послушным мальчиком. Почему ты так изменился?
— Ничего не поможет, Тира, — возразил он. — Или ты отдаешь мне свою часть пергамента, или наконец открыто признаешься, почему тебе так нужен мой кусок.
— Кому? Мне? — спросила она слабым голосом, сделав последнюю попытку представиться простушкой, — Но почему же? Что ты? Да на что он мне так уж нужен? Просто предновогодняя шутка, развлечение…
— От такой шутки вовсе и не смешно, — холодно сказал Заморочит. — У нас с тобой слишком разное чувство юмора, дражайшая тетя. Давай-ка лучше позабудем всю эту чушь, вычеркнем и забудем! Не хочешь ли чайку? Налить чашечку с ядом?
Но вместо того чтобы поблагодарить за это вежливое предложение, Тирания пришла в бешенство. Она пожелтела под поросяче-розовой косметикой и издала нечленораздельный крик, прозвучавший как сигнал буя-ревуна, а потом подпрыгнула и затопала ногами, как капризный, разбушевавшийся ребенок.
Но ведь всем известно, что такие вспышки ярости у ведьм и колдунов имеют совсем другие последствия, чем у капризных детей. Громовым треском раскололся вдруг пол, из дыры вырвались пламя и дым, и колоссальный рдеющий верблюд высунул из нее голову на длинной змеевидной шее. Он раскрыл сопливый рот на тайного советника колдовских наук.
Но на него это, казалось, не произвело ни малейшего впечатления.
