В то же мгновение огонь перестал трепетать, застыл и теперь казался каким-то необычным большим растением с множеством светящихся зеленых зубчатых листьев. Заморочит залез в камин и стал срывать один за другим листья, пока не набрал целый букет. Едва он вылез, как вспыхнул новый огонь в камине и стал танцевать, как прежний.
Колдун подошел к столу посреди лаборатории и стал складывать застывшие стеклянно-зеленые листья, как отдельные части игры-головоломки. Там, где зубчатые концы подходили один к другому, они тут же сливались, образуя цельный кусок. В каждом огне возникают самые разнообразные формы пламени — если их сложить вместе, всегда получится нечто целое, только формы эти постоянно меняются, и так молниеносно, что взгляд не может за этим уследить.
Очень быстро под умелыми руками Заморочита возникло плоское овальное дно. Потом он приставил к нему стенки, пока наконец не получился круглый большой аквариум для золотых рыбок примерно в метр высотой и такого же диаметра. Он переливал зеленоватым светом и выглядел как-то нереально.
— Так, — сказал колдун и вытер пальцы о свой халат, — это мы сделали. Красиво выглядит, не правда ли?
— И ты думаешь, что это будет держаться? — спросила ведьма. — Ты уверен?
— Уж можешь на меня положиться, — ответил он.
— Вельзевул Заморочит, — сказала Тирания со смешанным чувством зависти и уважения, — как ты это сделал?
— Научные процессы ты вряд ли сумеешь понять, тетушка, — отвечал он. — Тепло и движение сохраняются только в позитивно текущем времени. Если же над ними распылять негативные мгновения, так называемые частицы антивремени, тогда те и другие поднимаются друг против друга и огонь становится твердым и холодным, как ты сама сейчас видела.
— А можно до него дотронуться?
— Само собой.
Ведьма осторожно провела рукой по поверхности огромного стеклянного сосуда. А потом спросила:
— Ты не мог бы меня этому научить, Вульчик?
Заморочит отрицательно покачал головой:
— Это секрет фирмы.
Мертвый парк, окружающий виллу «Кошмар», был не очень велик. Хотя он и был расположен в центре города, вряд ли кто-нибудь из жителей даже из ближайших районов когда-либо его видел, потому что он был окружен каменной стеной высотой три метра.
Но колдуны могут создавать и невидимые препятствия, ну, например, такие, как забвение, печаль, замешательство. Вот и Заморочит окружил свою каменную стену невидимым барьером из страха и ужаса, так что каждому любопытному хотелось скорее пройти мимо этой высокой стены и не думать о том, что за ней.
В стене были, правда, высокие ворота из железной решетки, сильно поржавевшей, но и сквозь них нельзя было заглянуть в парк, потому что все закрывала густая живая изгородь черного гигантского чертополоха.
Через эти ворота Заморочит обычно выезжал на своем многомобиле — что, впрочем, случалось довольно редко.
В Мертвом парке когда-то давно, когда он еще назывался совсем по-другому, было много удивительно красивых деревьев и живописных кустарников, куртин, но теперь все они были оголены — и не только из-за того, что стояла зима. Колдун десятилетиями ставил на них научные опыты, манипулировал их развитием и ростом, калечил их силы плодородия. Они с годами хирели и болели, а он оценивал их жизненные сроки, пока постепенно одно за другим не замучил до смерти. Теперь здесь торчали только сухие скрюченные сучья, они простирались к небу, словно этими скорбными жестами умоляли о помощи перед концом, но никто не слышал их немого крика. Птиц давно уже не было в этом парке даже летом.
Толстый котик брел, тяжело ступая по глубокому снегу, с трудом вытаскивая лапы, а ворон скакал и порхал рядом с ним, и иногда его сносило ветром в сторону. Они шли молча, потому что пробирались с трудом.
Высокая каменная стена была Якову нипочем, но для Мяурицио она явилась настоящей, непреодолимой преградой, но тут он вспомнил про ворота с железной решеткой, через которые когда-то сюда пролез. Они пробрались между вычурными железными прутьями.
И невидимый барьер страха не стал для них препятствием, потому что был создан специально против людей, боящихся привидений. Надо сказать, что даже те, кто смеялся над верой в привидения, попав в эту зону страха, вдруг начинали верить в духов и удирали со всех ног. Да и большинство зверей боялись привидений, но меньше всех кот и ворон.
— Скажи-ка, Яков, — тихо спросил Мяурицио, — а ты веришь в привидения?
— Конечно, — ответил Яков.
— А ты хоть разок видал их?
