Яков в задумчивости поскреб когтем голову:
— Понятия не имею. Теперь нас спасет только чудо, маленькое чудо. Может быть, судьба смилуется, войдет в наше положение — хотя слишком-то я на это не надеюсь с моим жизненным опытом. Но попробовать можно.
— Это меня… — жалобно сказал Мяурицио, — это меня не вдохновляет.
Яков мрачно кивнул:
— Ты прав, здесь теплее. Но просто пока мы тут торчим, у нас вообще нет никаких шансов.
Мяурицио немного пораздумал, потом сделал над собой усилие, одним махом прыгнул на подоконник и открыл, поднатужившись, окно.
В комнату ворвался вихрь снега.
— Ну пошли, — прокаркал ворон и выпорхнул из окна на улицу.
Его тут же подхватил порыв ветра, и он исчез в темноте.
Толстый котик собрал все свое мужество и выпрыгнул вслед за ним. Он упал в глубокий сугроб, и снег закрыл его с головой. С трудом он выкарабкался на поверхность.
— Яков Карк, где ты? — мяукнул кот боязливо.
— Здесь, — раздался голос ворона совсем близко.
Каким бы ни было колдовство, добрым или злым, самое важное при этом не только произнести правильно и полностью заговоры, держать под рукой необходимые приборы, действовать точно и в нужный момент, но еще надо быть в соответствующем расположении духа. Это относится не только к злому колдовству, но и к доброму, которое, конечно, тоже существует, хотя нынче, пожалуй, пореже. Для доброго колдовства надо прийти в гармоничное, полное любви настроение, а чтобы наколдовать зло, нужно быть раздираемым яростью. Поэтому в каждом случае требуется определенная подготовка.
И как раз этим-то колдун и ведьма были пока заняты.
В лаборатории светились холодным блеском бесчисленные электропрожектора, лампочки и люстры. Они сверкали, мерцали, поблескивали во всех углах. Комната была полна туману, потому что из курильницы поднимались густые разноцветные облака, они ползли по полу и струились по стенам, образуя разные рожи и лица, большие и маленькие, которые тут же снова растекались, чтобы возникнуть опять.
Заморочит сидел за своим домашним органом и размашисто ударял по клавишам. Трубы этого инструмента были из костей замученных до смерти животных. Самые маленькие — куриные ножки, трубы побольше — кости собак, обезьян, тюленей, а самые большие — от слонов и китов.
Тетя Тирания стояла рядом с ним и листала ноты. Они пели вместе хорал №СО-2 из сборника псалмов сатаны так зловеще, что можно было содрогнуться от ужаса.
После каждой строфы звучал припев:
Это и была так называемая настройка. Неудивительно, что они не хотели, чтобы котик и ворон стали свидетелями этой сцены. Во всяком случае, колдун и ведьма пришли в нужное настроение и могли приступить к делу.
— Во-первых, — заявил Заморочит, — мы должны теперь добыть подходящий сосуд для сатананархархеоложногениальалкогольадского Спецпунша.
— Добыть? — спросила Тирания. — У тебя что, нет даже чаши для пунша в твоем холостяцком хозяйстве?
— Добрая тетенька, — сказал Заморочит, глядя на нее свысока, — ты, видно, ничего не понимаешь в алкогольных напитках. Ни одна чаша для пунша во всем мире — даже если она выточена из цельного бриллианта — не выдержит той процедуры, которая требуется для варки этого пунша. Она просто лопнет, или расплавится, или вообще испарится.
— Что же нам теперь делать?
Колдун покровительственно улыбнулся:
— Слыхала когда-нибудь про холодный огонь?
Тирания отрицательно покачала головой.
— Ну вот тогда слушай, — сказал Заморочит. — Тут есть чему поучиться, Тираня, Тиранечка!
Он снял с полки громадную жестяную банку, подошел к камину, и огонь в этот миг вспыхнул ярче.
Плеснув нечто невидимое в пламя так, что оно зашипело, колдун произнес:
