– Радиограмма с «Сирруса»: «Получены эхосигналы слева по носу, пеленг триста, сигналы отчетливы, дистанция сокращается».
– Эхосигналы? Оператор, вы сказали, эхосигналы?
– Эхосигналы, сэр. Повторяю, эхосигналы.
Едва оператор умолк, рука Тэрнера опустилась на светящуюся кнопку сигнала боевой тревоги.
Из всех звуков на земле никакой другой не запоминается человеку до конца его дней так, как сигнал боевой тревоги. Звука, хотя бы отдаленно похожего на него, на свете не существует. В нем нет ничего возвышенного, воинственного или леденящего кровь. Это свист, частота которого где-то у верхней границы слышимого диапазона. Завывающий, пронзительный, атональный, настойчивый, тревожный, он ножом врезается в опьяненный сном рассудок, и человек, каким бы измученным, ослабевшим и заспанным он ни был, через секунду уже на ногах. Пульс его учащен, он готов встретить любую неожиданность, и в кровь мощной струей хлещет адреналин.
Через две минуты весь экипаж «Улисса» находился на боевых постах. Старший помощник перешел на ют в запасной командный пункт. На мостике остались Вэллери и Тиндалл.
Находившийся с левого борта в двух милях от «Улисса», «Сиррус» в течение получаса принимал отраженные эхосигналы. На подмогу ему отрядили «Викинг», и вскоре в нижних помещениях крейсера через неравные промежутки времени послышались характерные звуки разрывов глубинных бомб. Наконец с «Сирруса» доложили: «Действия оказались безуспешными. Контакт потерян. Надеемся, что не причинили вам беспокойства». Тиндалл отдал распоряжение обоим эсминцам прекратить преследование, и горн протрубил отбой.
Вернувшись наконец-то на мостик, старший помощник послал за своим какао. Крайслер отправился прямо на матросский камбуз (пойло, которым обычно потчевали офицеров, старпому было не по нутру) и вернулся с дымящимся кувшином и гирляндой тяжелых кружек, нанизанных на проволочное кольцо. Тэрнер одобрительно наблюдал, как нехотя переливается через край кувшина густая, вязкая жидкость, и, попробовав, с удовлетворением кивнул. Облизнув губы, он довольно вздохнул:
– Превосходно, Крайслер-младший, превосходно! У тебя золотые руки. Минный офицер, присмотрите, пожалуйста, за кораблем. Пойду взгляну, где мы находимся.
Войдя в штурманскую рубку, находившуюся на левом борту сразу за нактоузом, он затворил за собой светонепроницаемую дверь. Откинувшись на спинку стула, поставил кружку на стол для прокладки курса, положил ноги рядом с ней, закурил и глубоко затянулся. Но в ту же минуту с бранью вскочил на ноги, услышав треск динамика.
Докладывали с «Портпатрика». По определенным причинам к его донесениям относились несколько скептически, но на этот раз сообщения с корабля были особенно тревожными. У Тэрнера не оставалось иного выхода, и он снова потянулся к кнопке сигнала боевой тревоги.
Двадцать минут спустя опять прозвучал отбой, но в ту ночь старпому так и не довелось выпить какао. Еще трижды матросы занимали свои боевые посты, и не успело пройти после последнего отбоя несколько минут, как горн возвестил обычную утреннюю тревогу.
В том смысле, в каком мы это понимаем, утра и не было. Лишь едва заметное посветление угрюмого, серого, стылого неба, когда усталые люди в который раз потащились на свои боевые посты. Такова война в северных водах. Тут не было славной смерти, не было героики, рева пушек и стука «эрликонов», не было могучего взлета духа, дерзновенного вызова врагу. Были лишь измученные, недосыпающие люди, окоченевшие от холода, в сырых канадках, с серыми, исхудалыми лицами; они едва держались на ногах от голода, слабости и усталости, удрученные гнетом воспоминаний, нервных потрясений, физического напряжения, накопившегося за сотню таких же бессонных ночей.
По своему обыкновению, Вэллери находился на мостике. Обычно учтивый, добрый и внимательный, он выглядел жутко. Лицо изможденное, цвета замазки, налитые кровью глаза ввалились, губы бескровны. Ужасное кровотечение накануне и бессонная ночь сильно пошатнули его и без того хрупкое здоровье.
В утреннем сумраке показались корабли эскадры. Каким-то чудом они все еще сохраняли свое место в строю. Фрегат и тральщик ушли далеко вперед, не желая попасть в темноте под форштевень крейсера или авианосца. Тиндалл это понял и ничего не сказал. Ночью «Инвейдер» потерял место в ордере, оказавшись далеко за пределами охранения. После хорошей взбучки он принялся догонять эскадру, вспарывая винтами крутые встречные волны.
Отбой дали в 8:00. В 8:10 подвахта находилась внизу, моряки заваривали чай, мылись, выстраивались в очередь у камбуза. В этот момент корпус «Улисса» потряс глухой взрыв. Полотенца, куски мыла, чашки, миски, подносы полетели в разные стороны. Сердито бранясь, люди бросились к своим боевым постам, прежде чем рука Вэллери легла на выключатель сигнала боевой тревоги.
