Пушкин и декабристы полностью

¹ См., например, важные наблюдения Д. Д. Благого об эволюции пушкинского взгляда на народную стихию в связи с поэмой «Цыганы» и полемикой с Рылеевым (и Вяземским) относительно ее главного героя (Д. Д. Благой. Творческий путь Пушкина (1813-1826). М.-Л., Изд-во АН СССР, 1950, с. 309-313).

Первый спор: «Евгений Онегин» - лучшее или не лучшее из сочинений двадцатишестилетнего поэта?

Пушкин: «Бестужев пишет мне много об Онегине - скажи ему, что он не прав: ужели хочет он изгнать все легкое и веселое из области поэзии? куда же денутся сатиры и комедии? следственно, должно будет уничтожить и Orlando furioso ¹, и Гудибраса, и Pucelle ², и Вер-Вера, и Ренике-фукс, и лучшую часть Душеньки, и сказки Лафонтена, и басни Крылова etc. etc. etc. etc. etc. Это немного строго. Картины светской жизни также входят в область поэзии» (XIII, 134).

Рылеев: «Разделяю твое мнение, что картины светской жизни входят в область поэзии. Да если б и не входили, ты с своим чертовским дарованием втолкнул бы их насильно туда. Когда Бестужев писал к тебе последнее письмо, я еще не читал вполне первой песни Онегина. Теперь я слышал всю: она прекрасна; ты схватил все, что только подобный предмет представляет. Но Онегин, сужу по первой песне, ниже и Бахчисарайского фонтана, и Кавказского пленника» (XIII, 141).

Рылеев: «Не знаю, что будет Онегин далее: быть может, в следующих песнях он будет одного достоинства с Дон Жуаном: чем дальше в лес, тем больше дров: но теперь он ниже Бахчисарайского Фонтана и Кавказского Пленника. Я готов спорить об этом до второго пришествия ‹…› Несогласен и на то, что Онегин выше Бахчисарайского Фонтана и Кавказского Пленника, как творение искусства. Сделай милость, не оправдывай софизмов Воейковых: им только дозволительно ставить искусство выше вдохновения. Ты на себя клеплешь и взводишь бог знает что» (XIII, 150).

Бестужев: «Поговорим об Онегине ‹…› Нет, Пушкин, нет, никогда не соглашусь, что поэма заключается в предмете, а не в исполнении! - Что свет можно описывать в поэтических формах - это несомненно, но дал ли ты Онегину поэтические формы, кроме стихов? поставил ли ты его в контраст со светом, чтобы

¹ «Неистового Роланда» (итал.).

² «Девственницу» (фр.), то есть Вольтерову «Орлеанскую девственницу».

в резком злословии показать его резкие черты? - Я вижу франта, который душой и телом предан моде - вижу человека, которых тысячи встречаю на яву, ибо самая холодность и мизантропия и странность теперь в числе туалетных приборов. Конечно, многие картины прелестны,- но они не полны, ты схватил петербургский свет, но не проник в него ‹…› Не думай однакож, что мне не нравится твой Онегин, напротив. Вся ее мечтательная часть прелестна, но в этой части я не вижу уже Онегина, а только тебя. Не отсоветываю даже писать в этом роде, ибо он должен нравиться массе публики, - но желал бы только, чтоб ты разуверился в превосходстве его над другими. Впрочем, мое мнение не аксиома, но я невольно отдаю преимущество тому, что колеблет душу, что ее возвышает, что трогает русское сердце; а мало ли таких предметов - и они ждут тебя! Стоит ли вырезывать изображения из яблочного семячка, подобно браминам индейским, когда у тебя, в руке резец Праксителя? Страсти и время не возвращаются - а мы не вечны!!!» (XIII, 148-149).

Пушкин: «Твое письмо очень умно, но все-таки ты не прав, все-таки ты смотришь на Онегина не с той точки, все-таки он лучшее произведение мое. Ты сравниваешь первую главу с Дон Жуаном. - Никто более меня не уважает Дон Жуана (первые 5 песен, других не читал), но в нем ничего нет общего с Онегиным. Ты говоришь о сатире англичанина Байрона и сравниваешь ее с моею, и требуешь от меня таковой же! Нет, моя душа, много хочешь. Где у меня сатира? о ней и помину нет в Евгении Онегине. У меня бы затрещала набережная, если б коснулся я сатире. Самое слово сатирический не должно бы находиться в предисловии. Дождись других песен… Ах! Если б заманить тебя в Михайловское!…» (XIII, 155).

Пушкин (отзываясь на «Обозрение русской литературы», напечатанное Бестужевым в «Полярной звезде» на 1825 год): «Об Онегине ты не высказал всего, что имел на сердце; чувствую почему и благодарю - но зачем же ясно не обнаружить своего мнения? - покаместь мы будем руководствоваться личными нашими отношениями, критики у нас не будет - а ты достоин ее создать» (XIII, 180).

Итак, первая песнь «Онегина» для лидеров «Полярной звезды» - наилучшее выражение того, «что только подобный предмет представляет».