В черновой рукописи поэмы окончание ее датировано 26 марта, и в этот же день Жуковский подарил Пушкину свой портрет с надписью: «Победителю-ученику от побежденного учителя в тот высокоторжественный день, в который он окончил свою поэму Руслан и Людмила». Но «победитель» не спешил почивать на лаврах. Без малого месяц он посвятил на окончательную отделку поэмы и только потом решился напечатать отрывки из нее. Одновременно Пушкин принялся за переписку рукописи для печати, торопясь с изданием своего первого крупного литературного произведения, появления которого с разным нетерпением ожидали и его друзья, и литературные противники.
Он не успел даже перебелить свою поэму. Разразившаяся внезапно гроза разрушила все его планы. 6 мая 1820 г. Пушкин отправился в свою первую ссылку, оставив «Руслана и Людмилу» на попечение брата и друзей. За приведение в порядок беловой рукописи немедленно принялся С. А. Соболевский, который еще стариком вспоминал, как трудно было «разбивать шестую песнь, не перебеленную сочинителем»I. Но, тем не менее, через 9 дней после отъезда Пушкина, когда он даже не успел еще добраться до Екатеринослава, 15 мая цензор Тимковский разрешил «Руслана и Людмилу» к печати. А еще через два дня, 7 мая, отец поэта получил от Жуковского тысячу рублей «за издаваемую поэму Руслан и Людмила, для пересылки сыну моему Александру Пушкину в Екатеринослав»[714]. 19 мая 1820 г. петербургский почт-директор К. Я. Булгаков писал брату: «Был у меня брат Василия Львовича [т. е. отец Пушкина. –
История издания «Руслана и Людмилы» представляет большой интерес уже по одному тому, что это была первая книга Пушкина. Вместе с тем, до самого последнего времени в этой истории не все было ясно. Биографы Пушкина считали, что единоличным издателем поэмы был известный поэт и переводчик Н. И. Гнедич, который недобросовестно поступил с Пушкиным, уплатив ему всего 500 руб. Действительно, Гнедич никак не мог похвалиться добросовестностью в отношении к своим доверителям. Так, еще в 1817 г., издавая «Опыты в стихах и прозе» Батюшкова, Гнедич заставил поэта принять на себя денежную ответственность на случай неуспеха издания. А когда книга вышла и принесла доход сверх всяких ожиданий, Гнедич, выручив до 15 тысяч, уплатил Батюшкову всего 2 тыс. Как мы ниже убедимся, Гнедич не был безупречен и в своих взаимоотношениях с Пушкиным. Но, во всяком случае, упомянутая расписка С. Л. Пушкина свидетельствует, что гонорар поэта за его первую поэму значительно превышал 500 руб.[717], тем более что это был только аванс. Окончательный расчет должен был быть произведен после выхода книги.
Вместе с тем, основываясь на тексте расписки С. Л. Пушкина, Ю. Г. Оксман пришел к заключению, что «инициатором этого издания был именно Жуковский, а Гнедич являлся его сотрудником, к которому перешли все хлопоты по художественно-техническому оформлению и продаже издания лишь ввиду отъезда Жуковского осенью 1820 г. за границу». По-видимому, это не совсем так. Жуковский уехал за границу только в конце сентября[718], а поэма вышла в свет в середине августа. Следовательно, печатание поэмы закончилось еще при Жуковском. Скорее должно предположить, что он, финансируя издание, перепоручил Гнедичу связанные с изданием хлопоты, как делал это не раз в отношении собственных сочинений. Так, около того же времени он сообщил Гнедичу, что через две недели пришлет к нему новую свою рукопись: «велишь переписать, а оригинал мне возвратишь»[719]. Позднее, закончив «Шильонского узника», он писал Гнедичу: «Об Узнике похлопочи и продай – как вздумаешь, только продай»[720].
