Пушкин и финансы полностью

В этом разделе мы внесли важное уточнение в характеристику отношений между отцом и сыном Пушкиными в 1830-х гг. Она будет неполной, если не коснуться еще одного эпизода. Управление нижегородским имением, которое взял на себя Пушкин, спасло его от продажи с аукциона за долги Опекунскому совету. Считается, что денег за это поэт не брал, к тому же доходы от его части Кистенева, за вычетом долга в Опекунский совет, шли в пользу О. С. Павлищевой, – такое решение принял А. С. Пушкин, дабы избавиться от нареканий по поводу задолженности отца перед семьей дочери. Ошибочный вывод об отсутствии вознаграждения за управление имением сделан потому, что оно было получено, так сказать, без какой-либо договоренности. 10 ноября 1834 г. Пушкин предупредил болдинского управляющего Пеньковского, сообщившего о предъявлении на его имя претензии из Опекунского совета по Кистеневу: «Долг мой в Опекунский совет я заплачу сам, а из доходов Болдина [т. е. имения отца. – С. Л.] не должно тратить ни копейки»[381]. 6 января 1835 г. Пеньковский напомнил Пушкину: «Приказываете Вы, Александр Сергеевич, дабы за Ваше имение не вносить суммы 7200 р., требуемой Москов[ским] опек[унским] советом, как мне теперь поступить прикажите, когда настоятельно приступает Земский суд к описи имения»[382]; 15 января 1835 г., а затем 19 февраля 1835 г. он еще раз написал Пушкину, сообщив попутно о взятке чиновникам Земского суда, дабы удержать их от описи имения: «Относился я к Вам 30-го октяб[ря] на счет взыскания Московского опекунского] совета по залогу сельца Кистенева <…> на ето я и получил Ваше приказание от 10 ноября, что долг Ваш в Москов[ском] опек[унском] сов[ете] Вы сами уплотите, а из доходов болдинских не должно тратить ни копейки»[383]. Ответы Пушкина на эти запросы неизвестны, и 9 апреля 1835 г. Пеньковский внес за Александра Сергеевича деньги, взяв часть долга (4920 руб.) из доходов по болдинскому имению. При этом он намекнул, что был вынужден это сделать из-за молчания молодого хозяина[384]. Эти пять тысяч рублей и стали своего рода «гонораром», который Пушкин получил за управление в 1834–1835 гг. нижегородским имением. Извещение Пеньковского о выплате суммы совпало с моментом, когда поэт решил сложить с себя заботы об имении отца, принесшие ему много хлопот и треволнений. На наш взгляд, говорить о том, что поэт не получил за них вознаграждения, было бы ошибкой.

Яркий пример неудачливого начинания Пушкина представляет собой дело, заведенное по иску к нему П.А. Жадимеровского (или Жадимировского, как в ряде документов). 1 декабря 1832 г. Пушкин заключил с ним контракт на наем квартиры в его доме[385]. Как указывал П.Е. Щеголев, Жадимеровские принадлежали к числу именитых купцов Петербурга и владели «громадным числом» земельных участков[386]. Пушкин снял у Жадимеровского квартиру «из двенадцати комнат и принадлежащей кухни, и при оном службы». «Нельзя не обратить внимания на размеры квартиры, – писал Щеголев, – она огромна для семьи – мужа, жены и ребенка!»[387] Пропустив подробности контракта о состоянии квартиры, остановимся на важном для нашей темы пункте: «…обязан я, Пушкин, платить ему, Жадимеровскому, по три тысячи триста рублей банковыми ассигнациями в год, платеж оных денег производить за каждые четыре м[еся]ца по равной причитающейся сумме вперед без всякого отлагательства, а ежели я, Пушкин, в платеже наемных денег буду неисправен и по срокам не заплачу, то волен он, Жадимировской, оные покои отдать другому. а я, Пушкин, обязан как за содержание, так и за все убытки, от сего последовать могущие, ему, Жадимеровскому, заплатить и до показанного срока от платежа отказаться не могу»; и далее: «До срока сего контракта за три месяца, должен я, Пушкин, объявить Жадимеровскому, желаю ли я иметь квартиру впредь или нет»[388]. На контракте были сделаны записи о выплате Пушкиным денег: 2 декабря 1832 г. – 1000 руб., 10 декабря – «достальные» 100 руб., 1 апреля 1833 г. – 1100 руб. (плата за проживание до 1 августа 1833 г.).

В доме Жадимеровского Пушкин жил с декабря 1832 г. по июль 1833 г. Квартира после его выезда оставалась незанятой до 27 ноября 1833 г., и Жадимеровский решил взыскать эти деньги с Пушкина судебным порядком. Контракт был составлен Жадимеровским с большим знанием дела, и в него были включены пункты, в силу которых суд признал правоту истца – во-первых: «…и до показанного срока от платежа отказаться не могу…» (Пушкин выехал с квартиры на четыре месяца раньше срока), во-вторых: «До срока сего контракта за три месяца, должен я, Пушкин, объявить Жадимеровскому, желаю ли я иметь квартиру впредь или нет…» (это условие выполнил, но не представил в суде тому доказательств). Следует признать, что контракт с Жадимеровским выделяется из дошедших до нас других документов такого рода особой юридической четкостью.

5 января 1834 г. Жадимеровский подал в петербургскую Управу благочиния «объявление» с жалобой на Пушкина: