Об ожиданиях поэта, связанных с этим изданием, можно судить наглядно по письму его к брату, вскоре после появления 1-й главы: «Читал объявление об „Онегине" в „Пчеле“: жду шума. Если издание раскупится – то приступи тотчас к изданию другому или условься с каким-нибудь книгопродавцем»[581]. Однако книга расходилась не так быстро, как того хотели бы издатели. Здесь должно принять в расчет одно обстоятельство: Сленин, конечно, не мог еще более поднимать цену, а ограниченный 10 % скидкой, не имел расчета вступать в сделки с другими книгопродавцами, которым, в свою очередь, должен бы делать уступку. Плетнев очень скоро вынужден был убедиться в том, что несколько перетянул струну.
Книга, как выше сказано, появилась в свет около 15 февраля. За первые две недели, по 1 марта, было распродано 700 экз.[582], цифра крайне внушительная для того времени. Но последую – щим комиссионным расчетам суждено было сильно разочаровать Пушкина и его доверенного: за март месяц продано было 245 экз., а затем за четыре следующих месяца, по 1 августа, – всего 161 экз. Плетнев забил тревогу. За вычетом 44 авторских и обязательных, оставалось еще 1250 экз., т. е. более половины издания, – факт для Пушкина непривычный.
Плетнев надумал спустить весь остаток издания книгопродавцам с 20 % уступкой, «т. е. чтобы тебе с них за экземпляр брать по 4 руб., а не 4 руб. 50 к., как было прежде», разъяснял он Пушкину[583]. Вскоре после того Плетнев извещал поэта, что предлагал книгопродавцам весь остаток «с уступкою им за все издание 1000 руб…»[584]. Содержание этой предполагавшейся сделки не вполне понятно: в предшествующем письме Плетнев сообщал о своем намерении пустить остаток издания с 20 % скидки, т. е. с уступкою в 1 руб. с экземпляра. 1000 же руб., при раскладке на 1250 экз., дает только 80 коп. Следовательно, должно предположить одно из двух: либо в последнюю минуту Плетнев сам убоялся своей щедрости (указаний Пушкина по этому поводу у нас не имеется), либо же эту сумму, 1000 руб., он предлагал сверх 20 % скидки, что, впрочем, маловероятно.
«Никак не соглашаются, – возмущался Плетнев. – Они думают, что эта книга уже остановилась, а забывают, как ее расхватают, когда ты напечатаешь еще Песнь или две. Мы им тогда посмеемся, дуракам. Признаюсь, я рад этому. Полно их тешить нам своими деньгами»[585].
Расчет Плетнева оправдался только наполовину: около 20 октября 1826 г. вышла II глава «Онегина»; по 1-е же января 1827 г. разошлось 500 экземпляров I главы, так что оставалось еще 750 экземпляров.
Хотя Плетнев и потерпел некоторое фиаско в своей системе чрезмерного выколачивания денег, но отнюдь не пал духом, и оптимизм его был вполне искренен. Подкрепил ли его необычайный успех «Стихотворений», верил ли он вообще безоговорочно в Пушкина, – во всяком случае, он сулил ему золотые горы. Сообщив поэту о положении «Онегина», что само по себе как будто не располагало к оптимизму, – Плетнев предложил Пушкину целый грандиозный план издательской деятельности, чрезвычайно любопытный и не нуждающийся в комментариях, почему и приведем его целиком:
