Условия эти и действительно оказались, в известной степени, лишь номинальными. Был в них один пункт, сокрушивший надежды Пушкина. Согласно этому пункту, все приведенные ставки строились из расчета распродажи 1200 экземпляров журнала. «Если подписчиков будет менее 1200, – гласили условия, – то плата раскладывается пропорционально». Журнал на первых же порах не имел ожидаемого материального успеха, и издателям при расплате пришлось сугубо руководствоваться помянутым пунктом соглашения.
«Коммерческие соображения Пушкина удались только вполовину», – писал по этому поводу П.В.Анненков[597]. Это замечание едва ли можно толковать буквально, как поступил покойный А.Н. Майков, заключивший отсюда, что коль скоро Пушкину обещано было 10 тыс., а ожидания его «оправдались лишь вполовину», следственно он получил 5 тыс.[598] Шевырев, вскоре ставший соредактором Погодина, определенно свидетельствовал, что за первый год участия в «Московском вестнике» Пушкин получил всего 1000 руб., которую и употребил на покрытие карточного долга[599].
Пушкин продолжал и впредь участвовать в журнале, причем в 1828 г., по свидетельству того же Шевырева, сотрудничал совершенно безвозмездно[600]. Но жаловался Соболевскому: «Погодин мне писал, а я виноват – весь изленился, не отвечал еще и не послал стихов– да они сами меня обескуражили. Здесь в Петербурге дают мне (à la lettreXV) 10 рублей за стих – а у вас в Москве хотят меня заставить даром исключительно работать журналу. Да еще говорят: он богат, черт ли ему в деньгах. Положим так, но я богат через мою торговлю стишистую, а не прадедовскими вотчинами, находящимися в руках Сергея Львовича» [601].
Поэт нисколько не преувеличивал, вспоминая о своих десятирублевых гонорарах за строчку. Об этом есть множество свидетельств (между прочим, Н. А. Добролюбова). О том же рассказывал недоброжелательствовавший Пушкину барон Корф: «Было время, когда он получал от Смирдина по червонцу за стих; но эти червонцы скоро укатывались, а стихи, под которыми не стыдно бы было подписать имя Пушкина, – единственная вещь, которою он дорожил в мире, – сочинялись не всегда и не легко»XVI.
Здесь следует остановиться на литературном заработке Пушкина с мелких стихотворений. До 1820 г. и в первое время пребывания на юге Пушкин не извлекал решительно никакой материальной выгоды из своего творчества. Журналы платили мало, а чаще всего и вовсе ничем не вознаграждали авторский труд, всевозможные же альманахи – и подавно. Кн. Е. П. Оболенский вспоминал, что для тогдашних литераторов «часто единственная награда состояла в том, что они видели свое имя напечатанным в издаваемом журнале; сами же они, приобретая славу и известность, терпели голод и холод и существовали или от получаемого жалованья, или от собственных доходов с имений и капиталов»[602].
Чем большею популярностью пользовался писатель, тем чаще становился он жертвой всяческого рода проделок предприимчивых журналистов и альманашников. Подобные порядки вкоренились настолько глубоко, что борьба с ними требовала немалых усилий и времени. Блестящей иллюстрацией к тому служит происшествие, жертвой которого стал сам Пушкин. В 1829 г. М.А. Бестужев-Рюмин без ведома автора напечатал в альманахе «Северная звезда», за подписью «АП», ряд неопубликованных стихотворений Пушкина, притом со своими коррективами и вперемешку с чужими, да еще в предисловии принес благодарность г-ну АП за стихи и просил впредь г.г. неизвестных сообщать свои имена. Надо ли говорить, что ни о каком вознаграждении, конечно, и речи не было.
«Неуважение к литературной собственности сделалось так у нас обыкновенно, – негодовал Пушкин, – что поступок г-на Бестужева нимало не показался мне странным. Но когда альманах нечаянно попался мне в руки и когда в предисловии прочел я нежное изъявление благодарности издателя г-ну АП, доставившему ему (г-ну Бестужеву) 13 пиес, из коих 5 и удостоились печати, – то признаюсь, удивление мое было чрезвычайно»[603].
С чудовищной эксплуатацией литераторов, господствовавшей в журнальном мире, Пушкин повел жестокую борьбу. Он, впрочем, не был одинок. С этою же целью Рылеев и А. А. Бестужев, издатели «Полярной звезды», расторгли первоначальное соглашение со Слениным и приступили к изданию самостоятельно. Авторитетный свидетель, князь Оболенский, вспоминал, что цель их «состояла в том, чтобы дать вознаграждение труду литературному более существенное, нежели то, которое получали до того времени люди, посвятившие себя занятиям умственным»[604].
Высокие авторские гонорары «Полярной звезды» должны были послужить прецедентом. К тому же клонились единоличные усилия в этом направлении самого Пушкина. Характерный эпизод запомнился М. А. Бестужеву, брату издателя «Полярной звезды»:
