Издание это, как известно, не состоялось, и «Цыганы» были выпущены в Москве Соболевским. Для их печатания Пушкин употребил, по собственному выражению, «трудовые деньги, в поте лица моего выпонтированные у нашего друга Полторацкого»[609]. Эти «трудовые деньги» поэт рассчитывал значительно округлить, и на сей раз цена превзошла все предыдущие: книжка, заключавшая 46 страниц в 12 долю листа, продавалась по 6 рублей. Эта цифра смутила даже Смирдина, горячего поклонника Пушкина: «Сочинил
«Цыганы» не имели материального успеха и плохо распродавались на первых же порах. 15 июля Пушкин жаловался Соболевскому: «Цыганы мои не продаются вовсе». Это могло отчасти объясняться тем, что поэма частично уже была известна публике. Вначале могло играть роль и то, что Пушкин, против обыкновения, не выставил своего имени на книжке, так что неискушенный читатель мог не знать имени автора. Так или иначе, а «Цыганы» не шли. «Твоих Цыганов ни один книгопродавец не берется купить, – отписывал Пушкину Плетнев 22 сентября, – всякой отвечает, что у него их, дескать, еще целая полка старых»[611]. С течением времени положение не менялось. Поэма не перепечатывалась до 1835 г., когда вошла в книгу «Поэм и повестей». Через семь лет, в 1834 г., на складах Глазунова еще лежали экземпляры первого издания, продававшиеся с уступкою по 5 рублей.
В том же 1827 г. появилось и первое отдельное издание поэмы «Братья разбойники», прежде того напечатанной в «Полярной звезде» за 1825 г. История этой книги оказалась настолько необычайной, что до сих пор еще остается во многом загадочной[612].
«Братья разбойники» печатались в Москве Соболевским[613], и все издание было продано московскому книгопродавцу Ширяеву, который 4 июня поместил в «Московских ведомостях» публикацию о продаже у него в лавке поэмы по 2 руб. Цена сама по себе была баснословной. Несообразность же ее еще более бросалась в глаза благодаря напечатанной на задней стороне обложки цене «105 коп…». И вот непосредственно за этим объявлением, в тех же «Московских ведомостях» явилось новое, анонимное, относительно того, что в ближайшее время появится новое издание поэмы, которое будет продаваться по 42 коп.
Инициатива этого объявления могла исходить только от Пушкина или его доверенного лица, т. е. Соболевского, и диктовалось оно, конечно, чрезмерно высокой ценой, назначенной жадным книгопродавцем. 9 июня это второе издание уже прошло цензуру, а 15 июня Ширяев напечатал новое объявление о продаже «Братьев разбойников» по 2 руб., но с оговоркой, что «по отпечатании 2 издания продаваться будет по 21 к…». «Такие объявления, – глубокомысленно заключала „Северная пчела“, – смешат публику; но через них в некотором отношении страждет личность Автора, вовсе неприкосновенного к этому делу, и даже не бывшего тогда в Москве»[614].
Однако новое издание не поступало в продажу. Ширяев продолжал продавать поэму по 2 руб. Надо думать, что вся любовь публики к произведениям Пушкина не могла осилить этой цены, и в середине 1828 г. Ширяев продавал книгу по 1 руб., а еще через полтора года спустил цену до 80 коп. Очевидно, что книга расходилась плохо. Наконец, в 1834 г. «Братья разбойники» продавались у Глазунова по 1 руб.
Вопрос о судьбе второго издания В.И. Чернышев в своей интересной статье как будто оставлял открытым. Он объяснял весьма правдоподобно, что если недобросовестность книгопродавца, на 100 % поднявшего цену, могла вызвать у Пушкина мысль о новом дешевом издании, то самое осуществление этого проекта, заранее обреченного проделкой Ширяева на материальный провал, при денежных затруднениях поэта было делом нелегким для Пушкина.
Что же было с этим вторым изданием? Между тем достоверно известно, что это издание – ничем почти, кроме цены, не отличавшееся от первого, – напечатано было. Следовательно, оставалось сомнительным только то, поступило ли оно в продажу. Судя по объявлениям Ширяева, уже можно было заключить, что 2-е издание в продажу не поступало. А совсем недавно явилось неожиданное подтверждение этой догадки. Года три назад один московский букинист приобрел у С.И. Киреевского, сына известного славянофила, проживавшего в своем подмосковном имении, свыше 900 экземпляров этого 2-го издания, представлявших собой один сфальцованный книжный лист, без обложки.[615]
