В это время появляются художественные произведения, посвященные реформатору, характерным примером которых можно считать эпическую поэму С.А.Ширинского-Шихматова “Петр Великий” (1810). К.Н.Батюшков иронично отозвался о ней в эпиграмме “Совет эпическому стихотворцу”, предложив автору назвать ее “Петром Длинным”, “Петром Большим”, но только не “Петр Великий”, имея в виду, прежде всего, слог поэмы 73, но косвенно и сам предмет повествования. Многие, в том числе и “екатерининские старцы”, понимали, что без перехода к мирной экономике, ослабления крепостничества будущее России и самого дворянства находится под угрозой. Существовало два пути для устранения противоречий - обратиться к опыту допетровской Руси или продолжить заимствование западных моделей государства, в частности, формы конституционной монархии. Первый путь отражал интересы крупноземельного, родовитого дворянства, второй - мелких и средних помещиков. Последний был ближе Александру, опасавшемуся усиления правящего сословия и очередного дворцового переворота. Царю доставляло удовольствие видеть, как спорят между собой представители верхушек разных дворянских партий. Найдя поддержку у разночинцев, он попытался провести реформу в духе петровского рационализма, но встретил серьезное возражение авторитетных людей России. Н.М.Карамзин написал в 1811 году Александру I записку “О древней п повой России в ее политическом и гражданском отношениях” по
31
просьбе великой княгини Екатерины Павловны. Последнее обстоятельство заставляло историка избегать резких оценок, но он не скрывал своей нерасположенности к Петру. Само вступление - “Явился Петр” 74 на фоне мирного, “без порывов и насилия”, течения допетровской жизни как бы подчеркивало неестественный, спонтанный характер появления реформатора. Эта фраза станет ключевой при упоминаниях о Петре в книгах многих авторов, в том числе и в пушкинской работе “О ничтожестве литературы русской” и в ранее цитируемой статье Герцена. По сути дела, Карамзин присоединился к обвинениям, предъявленным Петру Щербатовым и Дашковой с позиций европейского просвещения: “...страсть к новым для нас обычаям преступила в нем границы”75; “Петр уничтожил достоинство бояр: ему надобны были министры, канцлеры, президенты!” 76; “К несчастью, сей государь, худо воспитанный (...) захотел сделать Россию - Голландией”; “Петр, любя в воображении некоторую свободу ума человеческого, долженствовал прибегнуть ко всем ужасам самовластья для обуздания своих, впрочем, столь верных подданных”77; “Утаим ли от себя еще одну блестящую ошибку Петра Великого? Разумею основание новой столицы на северном крае государства, среди зыбей болотных, в местах, осужденных природою на бесплодие и недостаток”78. Но критика Карамзина имела и другую, более важную сторону. Хорошо понимая неуязвимость государственной политики Петра, подкрепленной военными победами и видимым усилением мощи России, историк сосредоточивает внимание на ее внутренних, духовных итогах: “Петр не хотел вникнуть в истину, что дух народный составляет нравственное могущество государств, подобно физическому, нужное для их твердости. Сей дух и вера спасли Россию во времена самозванцев; он есть не что иное, как (...) уважение к своему народному достоинству79 ”80. Такой подход не замедлил сказаться на внутреннем состоянии государства: “...со времен Петровых высшие степени отделились от нижних, и русский земледелец, мещанин, купец увидел немцев в русских дворянах, ко вреду братского, народного единодушия государственных состояний”81. Результат оказался
32
плачевным: “Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр” 82. Карамзин прямо указывает источник бедствия: “Ничто не казалось ему страшным (...) Петр объявил себя главою церкви, уничтожив патриаршество, как опасное для самодержавия неограниченного”83.
Можно говорить, что ко времени поступления Пушкина в Лицей отношение общества к Петру было неоднозначным. Сомнения вызывало прежде всего нравственное лицо реформатора, его роль в разрушении традиционных устоев российского общества - основ православной культуры. Являясь примером сильного государственного лидера, символом Просвещения - кто будет возражать против усиления империи? - Петр до конца не устраивал ни одну из противоборствующих сторон. Обе они хотели добиться того же, но другим путем, не разрушая национального своеобразия России. Западники искали примеры в Европе, славянофилы - в истории. События, связанные с французской революцией, ослабили позиции первых и уравняли силы противников.
