“Шатобриан на старости лет перевел Мильтона для куска хлеба (...) Тот, кто, поторговавшись немного с самим собой, мог спокойно пользоваться щедротами нового правительства, властью, почестями и богатством, предпочел им честную бедность. Уклонившись от палаты перов, где долго раздавался красноречивый его голос, Шатобриан приходит в книжную лавку с продажной рукописью, но с неподкупной совестью” (XII, 144). Последнее обстоятельство особенно волновало Пушкина. На полях письма Вяземского к Уварову по поводу книги Устрялова “О системе прагматической русской истории” Пушкин написал об историческом труде Полевого: “...он сделан членом-корреспондентом нашей Академии за свою шарлатанскую книгу, писанную без смысла, без изысканий и безо всякой совести” (XVI, 1339)Именно такой труд не хотел делать поэт под руководством и покровительством царя. Но издать самостоятельно “Историю Петра” Пушкин не мог, и возможно, есть доля истины в свидетельстве А.Н.Вульф: “Перед дуэлью Пушкин не искал смерти: напротив, надеясь застрелить Дантеса, поэт, по свидетельству близкого к нему современника, располагал поплатиться за это лишь новою ссылкою в Михайловское (...) и там, на свободе предполагал заняться составлением “Истории Петра Великого”” 190. Действительно, трудно предположить другую причину, которая заставила бы царя отпустить поэта, сохранив за ним право самостоятельно опубликовать историческое произведение. Но как бы то ни было, само возникновение подобного слуха уже свидетельствует об особой, понятной современникам, роли “Истории Петра” в творческой судьбе поэта.
Все иностранные дипломаты, сообщая о смерти поэта, подчеркивали официальный статус нахождения Пушкина при дворе. “Император поручил ему написать историю Петра Великого, и г.Пушкин в последние годы занимался изучением и исследованиями, необходимость коих вытекала из столь огромной задачи”,- замечает, например, секретарь шведо-норвежского посольства Густава Нордин и добавляет: “...те, кому довелось познакомиться с отрывками, написанными им уже на эту тему, способную действительно вдохновить русского историка, вдвойне
115
оплакивают его преждевременную кончину” 191. Скорее всего, Нординг имел в виду общение с Пушкиным, отмеченное в дневнике поэта: “Разговор с Нордингом о русском дворянстве, о гербах (...) Гербы наши все весьма новы. Оттого в гербе князей Вяземских, Ржевских пушка. Многие из наших старых дворян не имеют гербов”. Понятно, что Пушкин высказывал критическое отношение к Петру. Наверное, поэтому на прошении Жуковского о дозволении напечатать “Материалы для истории Петра Великого” царь написал: “Сия рукопись издана быть не может по причине многих неприличных выражений на счет Петра Великого” (Х,482). И все же спустя три года он разрешил, хотя и не без купюр, публикацию пушкинской работы, но она не нашла заинтересованного издателя. Принято считать, что именно эти цензурные изъятия, профессиональные и точные, по мнению Фейнберга, повредили книге. Но они были немногочисленны и смысл пушкинской работы нс изменяли, хотя и делали несколько расплывчатым. Не следует забывать, что свободолюбивая лирика гонимого властями поэта в самом искаженном и порой нелепом виде доходила до читателя, потому что она была нужна ему. В чиновной, полуинтеллигентной России, возлюбившей своего преобразователя, пушкинский труд вызвал недоумение и был решительно отторгнут.
Итак, важным моментом полноценного изучения пушкинского наследия является более точное, с учетом исторической работы поэта, определение главной темы его творчества в ЗО-е годы - исследование героя петровской эпохи. При этом следует иметь в виду, что поэт использовал определенный историко-художественный метод, основанный на критерии нравственной оценки, и сосредоточил свою критику, прежде всего, на “духе времени”, а не на анализе социальных отношений.
116
Глава 5
Структурные и текстологические особенности рукописи “Истории Петра”.
При изучении исторического труда Пушкина важно учитывать, что несмотря на его, казалось бы, очевидную незавершенность, в композиционном отношении он представляет собой вполне законченное произведение: есть начало, конец, четкое деление на главы. Кроме того, по справедливому замечанию Фейнберга, в “Истории Петра” содержатся “близкие к завершению и даже совсем готовые страницы исторической прозы Пушкина” 192. Все это должно было насторожить исследователей. Как получилось, что Пушкин, доведя свое исследование до конца, оставил его в неоформленном виде? Произошло это в конце 1835 года, о чем безоговорочно свидетельствует запись в последней тетради рукописи. Но для нашего вопроса больший интерес представляет другая дата - ведь если бы Пушкин стал перерабатывать свое произведение, то, вероятно, начал бы не с конца, а с начала рукописи. К сожалению у этой даты нет безоговорочного подтверждения.
