Третьего февраля в полночь, опять-таки тайно, тело Пушкина из Конюшенной церкви было увезено в Псковскую губернию, в Святогорский монастырь. Поэт завещал похоронить себя на родовом кладбище. «Умри я сегодня, — писал он жене летом 1834 года, — что с вами будет? Мало утешения в том, что меня похоронят в полосатом кафтане, и еще на тесном Петербургском кладбище, а не в церкви на просторе, как прилично порядочному человеку». Весной 1836 года, когда Пушкин ездил в Святые Горы хоронить мать, он купил подле могилы матери место для себя…
Среди столичных кладбищ были и привилегированные, были и попроще.
Наиболее заслуженных и знатных особ хоронили в Александро-Невской лавре. Этот большой монастырь, находившийся в самом конце Невского проспекта, начали строить еще при Петре I.
В Благовещенском соборе лавры был похоронен Суворов. Об этом гласит лаконичная надпись на бронзовой доске: «Здесь лежит Суворов». Так велел написать сам великий полководец. Под пышными надгробиями покоились военачальники, вельможи, царедворцы. Под сводами этой церкви были погребены и царевна Наталия Алексеевна — сестра Петра I, его малолетний сын царевич Петр Петрович, великая княгиня Наталия Алексеевна — первая жена великого князя Павла Петровича, великая княжна Ольга Павловна, грузинская царица Дария Георгиевна, дочери Александра I великие княжны Мария и Елизавета. Над их могилами стоял памятник, изображавший парящих над урнами двух ангелов с венцом и трубою в руках. Фигуры ангелов отлиты были из серебра.
На Лазаревском и Ново-Лазаревском (Тихвинском) кладбищах лавры хоронили известных писателей, художников, скульпторов, архитекторов, ученых. Здесь могилы М. В. Ломоносова, Д. И. Фонвизина, Н. М. Карамзина, Н. И. Гнедича, скульптора М. И. Козловского, архитекторов И. Е. Старова и А. Н. Воронихина. Впрочем, в лавре хоронили не только знатных и великих людей, но и тех, кто мог заплатить немалую цену за место в пышном некрополе. Среди величавых и строгих памятников, изваянных утонченными мастерами, попадались и произведения ремесленного резца, зачастую снабженные затейливыми и не вполне грамотными эпитафиями, вроде такой: «Здесь лежит, любезные дети мои! мать ваша, которая на память оставила вам последнее сие завещание, живите дружелюбно и имейте всегда между собою любовь, а есть ли которая из вас запомнит сие приказание, то прииди и взгляни на скрижаль сию, притом помните и то, что Ириной звали ее, в супружестве была за Петербургским купцом Васильем Крапивиным 19 лет и 44 дня, от роду имела 34 года 11 месяцев и 16 дней, к несказанной же моей и вашей печали разлучилась с вами, оставя мир вам и благословение 1777 года, Марта 30 дня, по полудни в 7 часов. Молите за меня Бога».
Привилегированным считалось и Волково кладбище. В. Бурьянов в 1838 году писал о нем как об очень хорошо убранном и устроенном. «Прогулка по кладбищу, устроенному в виде сада и цветника, с множеством превосходных памятников, не может не быть интересна».
На Смоленском кладбище хоронили небогатых купцов, лиц «среднего сословия», то есть мещан, людей «простого звания». Здесь была похоронена Арина Родионовна. Об этом имеется запись в «Ведомости города Санкт-Петербурга церкви Смоленския Божия матери, что на Васильевском острове при кладбище».
Еще скромнее было Большеохтинское кладбище, о котором упоминается в поэме «Домик в Коломне»:
Летом 1836 года, живя с семьей на даче на Каменном острове, Пушкин заходил на ближайшее, Благовещенское, кладбище.
