Тишина. Она могла задремать? Но она не спала еще несколько минут назад. Я стучу снова, уже сильнее.
– Хлоя?
Ничего. Я возвращаюсь обратно в детскую. Эви выкинула соску из кроватки. Я хватаю ее любимую погремушку – которая тоже валяется на полу – и показываю, слегка потряхивая у нее перед лицом.
– Что у нас здесь, малыш, а? Смотри, Эви! Смотри!
Она берет ее, швыряет обратно и продолжает вопить. Я бегу в свой кабинет и просовываю голову в дверь. Бен наклонился над столом и что-то пишет. Шелли сидит в профиль и разговаривает с коллегой.
– Я сейчас!
Вернувшись в детскую, протираю соску Эви и пробую снова. На этот раз она перестает плакать. Я выдыхаю.
– Оставайся здесь и будь хорошей девочкой, ладно? Мамочка вернется, как только сможет.
Я снова иду в кабинет.
– Прощу прощения! – выпаливаю я и усаживаюсь на место. – Ладно, на чем мы остановились?
– Все нормально? – спрашивает Шелли.
– Все хорошо. Просто Эви пора есть, а я не знаю, куда… Неважно. Вам неинтересно это слушать. Давайте вернемся к работе. На чем мы остановились?
– Список подходящих ремонтников? – говорит Бен.
– Ах, да, дайте мне о-о-о-дну секундочку.
Проходит больше одной секундочки. Я слышу, как чьи-то пальцы барабанят по столу. И чувствую, как у меня пылают щеки. Наконец я нахожу нужный файл, и мы обсуждаем, как перевести запросы по ремонту на меня лично, чтобы я могла ими заниматься.
– Как думаешь, сможет Мэрилин поддерживать со мной контакт? – спрашиваю я Шелли.
– Мэрилин? Ты имеешь в виду Мэрил?
– Да. Извини, – мотаю я головой. – Я сказала Мэрилин? Я имела в виду Мэрил.
Эви разражается таким истошным криком, что я подскакиваю.
– Сейчас вернусь.
Я бегу к ней. Ее маленькое личико раскраснелось от плача. Беру ее на руки и хожу по комнате, аккуратно качая и похлопывая по спине, пока она не успокаивается. Ее соска все еще в кроватке, и я вставляю ее Эви в рот.
– Хлоя, – шиплю я сквозь зубы.
Тишина.
Как только я кладу Эви обратно в кроватку, она снова начинает плакать. Мы проделываем так несколько раз, и я уже на грани нервного срыва. После каждого захода я ору в ноутбук:
– Извините! – говорю я, сдувая волосы с лица. – Моя нянька просто как сквозь землю провалилась. Представляете? – Я покачиваю Эви на плече и поглаживаю по спине, одновременно пытаясь пригладить волосы. – Я не знаю, что с ней такое. До этого она вела себя совершенно спокойно.
Шелли смущенно улыбается.
– Может, созвонимся позже?
– Теперь все будет нормально, раз она у меня на руках, – отвечаю я.
С грехом пополам мы заканчиваем встречу, но мне дико стыдно, и, хоть я кое-как одной рукой все записала, точно потом не смогу это расшифровать. Или пропущу что-то важное, например, что у кого-то из арендаторов вырубили электричество, а им срочно нужно его починить, чтобы зарядить кардиостимулятор.
Вот честно, я готова убить Хлою, если она объявится.
Мы заканчиваем встречу, и я иду с Эви обратно в детскую, чтобы покормить. Закончив, я выглядываю в окно и вижу Хлою. На ней черные резиновые сапоги – это что, мои? – и одна из безразмерных уличных курток Ричарда. Она катит по дорожке мой велосипед. У нее взлохмачены волосы и румянец на щеках, как будто она только что приехала.
Я выхожу на лестницу.
– Где ты была?
Она смотрит на меня со своим обычным мученическим выражением.
– Каталась.
– Каталась? – У меня падает челюсть. – Ты сказала, что присмотришь за Эви, пока я на рабочей встрече! Эви была не накормлена, и она заплакала посреди созвона!
Она убирает одежду в гардероб – и да, сапоги мои. Хлоя переобувается в свои обычные кеды.
– Я не телепат, Джоанн. Если ты собиралась сегодня работать, нужно было сказать. Я не могу постоянно сидеть на месте, чтобы являться по первому твоему требованию. Нужно предупреждать заранее.
Я все еще не могу оторвать челюсть от пола.
– Хлоя! Мы говорили об этом буквально два часа назад!
– Нет, не говорили.
Она начинает подниматься по лестнице.
– Хлоя, – медленно проговариваю я, когда она доходит до конца. – Мы стояли в дверях твоей комнаты. Я принесла тебе поджаренные тосты с сыром на завтрак и попросила помочь мне с Эви, потому что у меня сегодня встреча. Ты даже сказала, что покормишь ее, помнишь?
Она исчезает за дверью своей комнаты.
– Хлоя?
Она снова выходит, на этот раз неся поднос с грязными тарелкой и кружкой, и пихает его мне.
– Мне кажется, ты сходишь с ума, Джоанн. Ты такая же, как твоя мать.
Хлоя закрывает дверь, а я, остолбенев, стою с подносом в руках. Я правильно ее расслышала? Хлоя
