Я стою и смотрю вниз, и при взгляде в эту бездну у меня кружится голова. Я нащупываю выключатель. Хлоя удерживает мою руку.
– Нет.
– Но он мог не принести сюда фонарики!
– Вот именно. Он увидит свет из-под двери. Мы не можем так рисковать.
– Ты с ума сошла?! Ты хочешь, чтобы я спустилась туда в
Я проглатываю ком в горле и смотрю на Эви на руках у Хлои. Она улыбается. Ей кажется, что это очень веселое приключение.
Хлоя делает несколько шагов, потом оборачивается:
– Ты идешь?
Я делаю неуверенный шаг.
Хватаюсь за перила обеими руками и спускаюсь на первую ступеньку. Мои ноги становятся как желе.
– Десять ребят лежало в кроватке, один сказал…
Я останавливаюсь.
– Ты поешь? Сейчас?!
– Это ее успокаивает. Повертись, повертись!
– Мне она кажется совершенно спокойной.
– Они повертелись… – мягко продолжает она.
Забавно, раньше мне ее пение казалось чертовски жутким, но теперь оно удивительно убаюкивает.
– Один упал.
Эви кряхтит от смеха.
– Это последняя ступенька, – шепчет Хлоя.
Она берет меня за руку, и я нащупываю носком землю, прежде чем опустить ногу. Тут холодно и сыро, и мне почему-то вспоминаются планы Ричарда по переоборудованию этого пространства в кинотеатр. Или это была бильярдная? От этих воспоминаний на меня накатывает ностальгия.
Я правда схожу с ума.
– Ты в порядке?
– Не особо.
– Сюда. Будем идти прямо, пока не уткнемся в стену.
– В противоположную? На другом конце подвала? Дальше бетонной стены?
– Это самое безопасное место, если он решит сюда спуститься.
– Кажется, ты говорила, что он точно сюда не спустится.
Хлоя игнорирует мой комментарий.
– Просто держи меня за руку, а другую протяни перед собой.
– Зачем?
– Паутина. Чтобы не облепила лицо.
– О боже.
– Девять ребят лежало в кроватке, один сказал… Ну же, Джоанн. Это тебя отвлечет. Пой со мной.
Вряд ли меня это отвлечет, тем более не очень понятно, от
– Повертись, повертись… – Эви взвизгивает от восторга. Моя малышка и правда ничего не боится. – Они повертелись, один упал…
Мы всю дорогу тихо поем и вскоре добираемся до конца.
Моя рука касается стены. Я чувствую ее шершавую поверхность.
– А что, если тут ползают крысы и пауки?
– Они больше боятся тебя, чем ты их.
– Почему-то я в этом очень сомневаюсь.
Сглатываю, присаживаюсь и вытягиваю ноги перед собой. Теперь мы слышим только стук топора, раскалывающего дверь.
– Теперь он быстро ее сломает, – говорю я. Опускаю глаза на Эви. – Можно?
Она несколько секунд сомневается.
– Если я отдам тебе Эви, ты обещаешь, что поможешь нам выбраться? Ты поможешь мне? – Хлоя вглядывается в мое лицо. – Ты не можешь бросить меня здесь с ним. Он убьет меня. Я приехала сюда ради тебя и Эви.
– Да. То есть нет. Я не брошу тебя, – говорю я и крепко сжимаю губы, надеясь – молясь, – что она поверит мне.
Сейчас я скажу что угодно, чтобы получить Эви назад. Когда она передает ее мне, я готова разрыдаться. В моих руках дочка в безопасности. Я наконец-то могу вздохнуть. Кладу ее себе на колени.
– Она спит.
Невероятно, но, похоже, наше очень плохое пение сумело ее усыпить.
– Что будем делать дальше? – спрашиваю я.
– Подождем. Послушаем. Где-то над нами – входная дверь. Мы должны услышать, если он откроет замок.
– Но что, если он снова запрет за собой дверь?
– Давай подождем, а там увидим. Если Ричард думает, что мы вышли из дома, не запрет.
– А потом что?
– А потом мы убежим отсюда со всех ног. Скорее всего, ключи от твоей машины он тоже забрал, но мы можем спрятаться в сарае. Наверное. Нужно протянуть до рассвета. Потом будет проще.
– У меня есть ключи от машины.
– Да?
– Ну, не при себе, но я прячу запасные над задним колесом. Он об этом не знает, просто однажды я потеряла их, и он очень рассердился. Я в последнее время такая рассеянная…
– Эй, да ничего такого, во всяком случае, ничего экстраординарного. Это просто его модус операнди. Он заставляет тебя почувствовать, что с тобой что-то не так, и в какой-то момент ты сама начинаешь в это верить. – Она коротко, грустно смеется.
Я громко всхлипываю.
– Ты в порядке?
– Нет, – тихо плачу я. – Мне очень страшно. И это отвратительно.
Хлоя кладет что-то мне в руку. Это мой телефон.
– Ты уронила, когда мы убегали.
– Спасибо. – Я вытираю нос тыльной стороной ладони. – Но он бесполезен, помнишь?
– В нем есть фонарик.
Я включаю экран, и он загорается. Хлоя хватает меня за руку.
– Пока не включай. Лучше экономить батарею.
– Подожди, – я показываю ей экран. – Он все еще подсоединен к вай-фаю.
Мы обе щуримся, вглядываясь в крошечную точку. Она и правда крошечная, очень маленькая, еле различимая для глаз.
– Смотри! Мне пришло сообщение!
Я выпрямляюсь. Эви ворочается. Сообщение от Джима Престона.
– Кто это?
– Журналист, который писал о смерти твоей мамы в то время. Я связалась с ним.
– Правда? Зачем?
– Хотела понять, что с тобой произошло. Ричард не любит об этом разговаривать.
