Пусть она уйдет полностью

Перегибаюсь через перила ровно в тот момент, как голова Ричарда появляется у подножья лестницы. Проскальзываю обратно в детскую, но тут вижу, что дверь ванной открыта. Я подскакиваю к ней и едва успеваю закрыть и сесть на пол, как заходит Ричард. У него в руке болтается топор. Маленький – им Саймон рубит дрова для камина. Но все-таки достаточно большой.

Оскар испуганно лает.

– Что случилось с Оскаром? – спрашиваю я.

– Может, я его случайно пнул, – нетерпеливо говорит Ричард. – Не знаю. Он мешался под ногами. Я просто пытался его отодвинуть, вот и все.

– Ты пнул его?

– Может быть, слегка.

– Не могу поверить, что ты это сделал.

Я протягиваю руку, чтобы погладить Оскара, и в этот момент Ричард делает два широких шага к двери и замахивается топором. Я чуть не кричу и закрываю лицо руками.

– Господи боже, Джо! Не мешайся! – Он смотрит на меня как на идиотку, все еще держа топор над головой.

Я быстро уползаю. И как только выскакиваю из детской, раздается первый удар. Хрясь! Я закрываю дверь, но у меня не получается вставить ключ в замок: слишком трясутся руки. Все мои мысли – только об Эви. Я хочу взять дочку на руки и просто убраться отсюда. Наконец мне удается вставить ключ, но он застревает. О господи. Пожалуйста, боже. Раздается оглушительный треск – как раскат грома. С очередным ударом дерево разлетается. Неужели он не понимает, что Эви там нет? Она даже не плачет.

Ну, через секунду Ричард это выяснит. На этот раз – еще более громкий звук, как от взрыва. Древесина ломается. Видимо, он выбивает дверь.

Я дергаю за ключ, и на этот раз он поворачивается.

– Где она, черт побери? – ревет он.

Я бегу обратно в спальню.

– Вторая дверь крепче, но у нас не очень много времени, прежде чем он выберется. Нам нужно отсюда уходить.

– Джоанн! – кричит Ричард, колотясь в дверь детской. – Какого черта происходит? Дверь заперта!

Эви сосет палец. Ее глаза распахнуты от любопытства. Она совсем не выглядит испуганной. Какой бы шум ее ни окружал, он малышку, кажется, совершенно не беспокоит.

– Так что будем делать? – спрашивает Хлоя.

– Дай мне взять Эви, – прошу я.

На долю секунды наши взгляды встречаются, и мы обе пытаемся понять, можно ли доверять друг другу. Ричард ударяет кулаком в дверь, и мы подпрыгиваем.

– Нет.

– Почему?

– Я хочу спасти вас обеих, вот почему.

У меня нет выбора. Не могу же я выбить Эви у нее из рук. И я верю Хлое. Правда верю. Не думаю, что прямо сейчас она может навредить Эви. Но потом, когда мы на цыпочках крадемся по коридору в сторону лестницы, Эви задирает голову и показывает на детскую:

– Я-я.

Я аккуратно прикрываю ей рот рукой. Мы задерживаем дыхание.

– Джо?

Он услышал. Хлоя хватает меня за рукав и тащит.

– Пошли, – тихо настаивает она.

– Джо, послушай меня, милая. Я люблю тебя. Я никогда бы не сделал ничего плохого тебе или нашему ребенку. Не знаю, что сказала тебе Хлоя, но она лжет. Пожалуйста, милая, открой дверь.

Его голос такой мягкий, такой успокаивающий, что на секунду он приковывает меня к месту. Внезапно мне невыносимо хочется открыть дверь, упасть в его объятия и сказать, что мне жаль и я не знала, о чем думала.

– Ты подвергаешь свою жизнь и жизнь нашего ребенка опасности, веря в ее грязную ложь. Ты была права. Она – дьявол. Теперь я это понимаю. Диана пыталась сказать мне, ты пыталась. Я думаю, она убила свою мать. Хлоя могла даже задушить собственную младшую сестру.

Я стою на месте, сердце грохочет в груди.

Голос Ричарда ломается.

– Ты не представляешь, насколько мне жаль, очень, правда. И ты не виновата. Она околдовала тебя. Так же, как околдовала меня.

Неужели я правда околдована? Если бы мы играли в какую-нибудь совместную игру типа ассоциаций, то не уверена, что слово «околдовать» пришло бы мне в голову первым при слове «Хлоя». Но, может, она каким-то образом меня обманула? Неужели я купилась на ее грязную ложь?

– Ты не должна ему верить! – шипит Хлоя, продолжая тянуть меня за рукав. – Надо идти!

– Я не знаю, кому верить, – шепчу я, и в этот момент Ричард так сильно бьет в дверь кулаком, что она трещит.

– Открой эту хренову дверь!

Теперь он в любую минуту может схватиться за топор. Мы сбегаем по лестнице, где, как я сейчас понимаю, и был разлит бензин. Ковер местами так пропитан, что ноги почти скользят. Очевидно, кто-то хотел закрыть мне путь отхода со второго этажа.

Даже с Эви в руках Хлоя двигается быстрее меня. Она уже у входной двери и дергает ее изо всей силы.

– Заперто! – говорит она, и мне кажется, что я слышу нотки паники в ее голосе.

– О господи. Как так?

– Что нам теперь делать? – кричит она.

Мне нужно взять себя в руки. Я должна нас вытащить.

– Задняя дверь! – выпаливаю я. Мы бежим по коридору на кухню. Перебегаю от окна к окну и проверяю – они все заперты.

– Задняя дверь тоже заперта, – стонет она и хватает меня за руку. – Мы должны спуститься в подвал.

– В подвал? Но почему?

– Сейчас это лучшее место, чтобы спрятаться. Он знает, что ты боишься туда заходить.