Пусть она уйдет полностью

– Ага, – фыркает она. – Могу себе представить. И что же ты узнала?

– Только то, что было в газетах. И что твой отец отослал тебя в психбольницу. Но посмотри! Мы можем отправить ему сообщение! Он может прислать за нами помощь!

– Нельзя посылать сообщения без сим-карты.

– Но вот же от него пришло!

– В телефоне по-прежнему хранятся старые сообщения, но ты не можешь получать или отправлять новые.

Но это я еще не читала. Открываю его.

Джоанн, я пытался вам рассказать. Не знаю, имеет ли это значение, но это касается бизнеса вашего мужа. Ходят слухи, что у него проблемы. Речь о финансовой пирамиде. Я вспомнил, что тогда у него тоже были трудности с бизнесом, так что не знаю. Мне это показалось дурным знаком. Просто будьте осторожны.

– Я знала, – произносит Хлоя, заглядывая мне через плечо.

– О. Боже. Мой.

Если у меня и оставались какие-то сомнения, то теперь они рассеялись. Все, что сказала Хлоя по поводу финансовых трудностей Ричарда, – правда. Все – правда. Мужчина, за которого я вышла замуж и в которого все это время была безумно влюблена, – монстр. Даже когда Роксана сказала, что он велел ей не приходить, я еще думала – надеялась, – что этому есть какое-то объяснение.

Слезы ручьями бегут по моему лицу, и я закрываю сообщение. Жмурясь, я гляжу на экран и стираю слезы тыльной стороной ладони.

– О.

– Что?

Я показываю на иконку приложения камер и нажимаю на нее. Оно загружается целую вечность, и я уже решаю, что это бесполезно, потому что сигнал слишком слабый. Но в итоге оно открывается.

На экране всплывает запись камеры в детской. В комнате темно, и через дверцу шкафа сложно что-то рассмотреть, но я могу различить очертания спины Ричарда. Мы вглядываемся в зернистое изображение.

– Что он делает? – спрашивает Хлоя.

Я поднимаю взгляд и прислушиваюсь. Удары прекратились. Я снова смотрю на экран.

– Кажется, он выламывает петли руками.

– А где камера? Я думала, папа их все выбросил.

– У меня осталась парочка. Недавно установила их.

Я не сообщаю, что поставила камеры, чтобы приглядывать за ней. Потому что боялась чего-то безумного с ее стороны.

Глаза привыкают к темноте. В дальнем конце прохода, где мы сидим, есть маленькое квадратное окошко. Оно совсем крошечное, и на нем решетки, так что мы не смогли бы через него выбраться, но оно пропускает внутрь серебристый лунный свет.

Мы сидим в тишине и наблюдаем, как Ричард снова заносит топор. Просто не могу поверить глазам. Я не узнаю своего мужа. Хлоя правда приехала в этот дом из страха, что он может с нами что-то сделать? Разве это может быть правдой? Все это время, что она жила здесь с нами, она относилась ко мне отвратительно. Если Хлоя правда боялась за нас с Эви, то почему не сказала ничего раньше? Глядя сейчас на ее профиль – и, давайте признаемся, мы ни разу не были так физически близко друг от друга, – я поражаюсь, насколько юной и беззащитной она выглядит.

Я снова поворачиваюсь к экрану. Осталось совсем немного, прежде чем Ричард вырвется. И, обнимая своего спящего ребенка, я начинаю сомневаться, выберемся ли мы отсюда живыми.

– Зачем ты отфотошопила нашу с Саймоном фотографию? – тихо спрашиваю я.

Хлоя смотрит на экран, вглядываясь в силуэт Ричарда, крушащего дверь.

– Я хотела, чтобы ты рассталась с отцом. И сделала все, что могла, лишь бы ты ушла от него. Думала, если я продолжу вытворять с тобой всякие мерзкие штуки, если пригрожу, что останусь жить в тобой и папой навсегда, ты уйдешь и разведешься с ним. После этого ты бы поменяла завещание и аннулировала страховку, и тогда вы с Эви были бы в безопасности.

– Погоди. Откуда ты узнала про страховку?

– Нашла документы у тебя в кабинете. В первый день, когда приехала сюда. Десять миллионов фунтов.

– Ты рылась в моих документах?

– Да. Чья идея была застраховать жизнь на такую большую сумму?

– Не знаю. Общая, наверное. Но у Ричарда такая же страховка, как и у меня. Она довольно стандартная, нет?

– Десять миллионов фунтов? Совсем не стандартная! Это охрененно огромная куча денег.

– Я знаю, знаю. Ты права. И да, это была его идея, но он думал об Эви.

– Ну да, конечно, – фыркает Хлоя.

– Но что подтолкнуло тебя приехать сюда, в этот дом? Как ты поняла, что мы в опасности?

– Я видела его в «Коннахте». Работала там два раза в неделю на ресепшене.

– Ты работала в «Коннахте»? У тебя есть работа?

– Конечно, у меня есть работа. А почему нет? Мне нужно оплачивать счета.

– Не знаю… Ну, просто отец купил тебе квартиру. Я считала, тебе не нужно работать.

– Он не покупал мне квартиру. Ты шутишь? Я бы никогда в жизни к его деньгам не притронулась. Когда он пришел, я спряталась в подсобке и попросила коллегу обслужить его. Он заселился в номер и не выходил до следующего вечера. Комнату бронировала женщина.

Я ахаю.

– Изабелла?

– Нет. Другая.