Почти два часа мы бродили по улицам и переулкам, как будто в поисках сбежавшего кота. Тем не менее дважды наши собеседники пробудили в нас надежду, но пока Тимоте лихорадочно записывал их рассказы, я уже рвалась дальше.
Их свидетельства никак не могли касаться моей матери.
Усевшись на террасе кафе напротив порта, я перевариваю утрату иллюзий. Конечно, я не предполагала, что столкнусь с ней, прямо выйдя из самолета, но при этом не была готова и ко всем этим направленным на меня сочувствующим взглядам. «Это ваша мама? А она давно пропала?» Эти вопросы невольно возвращали меня в прошлое.
– Как ты себя чувствуешь? – беспокоится Тимоте.
– Это оказалось труднее, чем я себе представляла. А что я представляла на самом деле? Что Корсика станет игрой с подсказками, которые приведут нас к матери?
– Любое расследование состоит из успехов и неудач, из периодов, когда все складывается само собой, и времен, когда руки опускаются.
– Побудь мной, я специалистка в том, как выйти из игры, – иронизирую я. – Если честно, мне кажется, что я ищу иголку в стоге сена.
– Тем не менее два человека вроде как ее узнали.
– Подумаешь! – бормочу я, открывая дневник. – Парня, который был уверен, что узнал свою тетю, можно вычеркнуть.
– Это правда. К тому же тете должно быть не меньше ста лет, судя по описанию. Тем не менее можно проверить того человека, что мы встретили в порту.
– Вау. Гипотеза с брюнеткой, которая ежедневно с полудня до двух часов плавает на пляже в Тамароне… Я очень сомневаюсь. Моя мать не любила плавать, она боялась воды.
– А вдруг сейчас как раз полюбила…
– Если так, то это расширяет потенциальное поле поисков, – ворчу с горечью в голосе. За пятнадцать лет без новостей может случиться что угодно. Кто знает, может она стала инструктором по водным лыжам, заводчиком диких свиней или даже бородатым подтянутым мужчиной-бодибилдером, рассекающим по Корсике на «Харлее».
– Как бы там ни было, пляж всего в нескольких минутах отсюда, и, по мнению местных, это выдающаяся достопримечательность. В худшем случае у нас будет повод искупаться. Мы можем пойти туда пешком по тропе для туристов.
– Только в твоих мечтах, мажор!
Мы снова садимся в машину, чтобы добраться до места, которое, согласно данным из гугла, похоже на рай.
Но, прежде чем прикоснуться к раю, надо хотя бы для виду пройти сквозь ад.
– Направо. Нет, налево! Поворачивай!
– Там нет дороги, Марго, – раздражается Тим, сжав челюсти.
– О черт. Мне кажется, у навигатора солнечный удар, он посылает нас повсюду и никуда одновременно… А существует ли на самом деле дорога, или навигатор предлагает переть напролом?
Минут двадцать подряд мы то и дело возвращаемся в одно и то же место, нам не удается найти правильный маршрут. К счастью, мы взяли самую маленькую машинку, потому что Тимоте вынужден разворачиваться на микроскопической дороге между проселками и канавами.
– А может быть, на пляж можно попасть только тропой контрабандистов? – замечает Тим вслух. – Все-таки надо было пойти пешком.
– Или этот пляж – просто местная городская легенда! А что касается твоей идеи отправиться пешком, то ты знаешь, куда ее можно засунуть.
– А я, может, хочу, чтобы ты уточнила, – хохочет он.
Ну, мне хотя бы удалось вывести его немного из себя.
– Серьезно, разве меня когда-нибудь тянуло в поход?
– Ну, может, не прям тянуло, но ты хотела попробовать.
– И ты пытаешься убедить меня, что ты тут ни при чем? Хочешь прекратить дурацкий спор?
– Прекратить – не самое главное. Запиши в свой ежедневник, в список неотложных дел!
– А мне казалось, что один из нас совсем недавно заявил: «Долой списки», и это была не я! Поверни налево.
Тим повинуется, задумавшись.
Несколько мгновений спустя ему приходится признать, что он сделал правильно, послушавшись меня. Мои указания вывели нас на дорогу, каменистую, но тем не менее вполне пригодную, чтобы доехать до пляжа. Мы движемся по пыльной тропе, покрытой ямами, ухабами, с прорытыми колеями и засыпанной крупной галькой. Справа от дороги козы, похоже, подсмеиваются над нами, вовсю гремя колокольчиками.
Когда мы уже в третий раз задаемся вопросом, не съедет ли машина назад с горы сама по себе из-за очень крутого склона, мы наконец оказываемся на пятачке, откуда внезапно открывается шикарный вил на пляж. Тим выключает двигатель и радостно присвистывает.
Мое сердце распирает от восторга, а глаза не знают, что рассмотреть в первую очередь.
Пейзаж прекраснее, чем любая картина, поэтому у меня в прямом смысле перехватывает дыхание от красоты и буйства красок вокруг. Зелень кустов, песочный цвет извилистой тропинки контрабандистов, золотистый песок, голубое море и белые паруса лодок, которые бросили якорь… Я совершенно очарована. Это похоже на пазлы, которые складывает папа. Нам осталась всего пара сотен метров до моря, но мы больше не чувствуем ухабистой дороги.
– Философских фраз не будет? – спрашиваю я саркастично у своего спутника.
– Увидим после купания, – расплывается он в улыбке.
