Внезапно мое внимание привлекает шевеление на первой этаже. Кажется, дернулась занавеска. Какое-то время я смотрю на стену. Если человек в доме меня заметил, то должен бы выйти, открыть окно, спросить, что мне надо, или попросить уйти… Я пытаюсь найти расписание галереи, но объявления нигде нет и меня никто не встречает. Расстроившись, я возвращаюсь в центр деревни. Надо собраться с мыслями и позвонить Тимоте, чтобы вернуться туда вместе.
Спустившись по лестнице, я пересекаю дорогу и останавливаюсь на пару минут возле каменной стены, чтобы полюбоваться пляжем. Вчера вечером, когда Тим мгновенно заснул, только коснувшись подушки, я сражалась с бессонницей, поэтому прочла в Сети статью о том, откуда взялся такой цвет гальки – оказывается, вплоть до шестидесятых годов тут работал асбестовый завод. Эксперты и местные жители спорили о причинах такого цвета, но я не стала искать дальше. Это пространство, покрытое темным песком, меня завораживает, поэтому я даже не замечаю, как бежит время.
Очнувшись, я обнаруживаю, что на часах уже половина одиннадцатого, Тимоте звонил мне три раза и прислал сообщение: «Ты где? Встречаемся в кафе у башни, как сможешь. Срочно». Мое сердце сжимается, и я бегу на террасу.
Тим ждет меня за красным столиком в тени столетних платанов.
– Ох, ну наконец-то! – восклицает он, вставая и обнимая меня обеими руками, мешая проходу. – Я уж начал волноваться.
– Извини, я решила прогуляться и потеряла счет времени. Что случилось?
– Марго, произошло нечто невероятное. Я как раз заканчивал пробежку, когда позвонил телефон. Это была пожилая дама, она сказала, что живет над галереей.
– Правда?
– Она нашла мою визитку. А еще спросила приехал ли я один или с девушкой, а затем очень подробно описала тебя.
Я вспомнила, как шевелилась занавеска. Выходит, мне не показалось.
– Я ответил, что так и есть, – продолжает Тим, и она попросила, точнее, приказала прийти и забрать пакет, который она оставила на лавочке во дворе, и передать его тебе.
Он протягивает мне пакет.
– Ты знаешь, что там?
– Кажется, там тетрадка. Она запретила мне заглядывать и сказала, что когда ты все прочтешь, то она будет готова ответить на все вопросы, которые у тебя непременно возникнут. Марго… кажется, это принадлежит твоей матери.
Волоски у меня на руках встают дыбом, но на самом деле я не очень потрясена. Что-то вроде шестого чувства уже предупреждало меня о чем-то подобном. Горло пересохло, желудок завязался узлом. Но я должна узнать. Сейчас. Вынимаю содержимое из пакета, там оказывается коричневый конверт, а внутри – объемная тетрадь. Сердце колотится все отчаяннее.
Я открываю тетрадку, но еще до того, как прочесть первую дату, я узнаю этот почерк и быстро закрываю тетрадь.
– Это она писала. Моя мать.
Тимоте берет меня за руку и тихонько поглаживает ее кончиком пальца.
– Тебе будет легче, если я оставлю тебя одну, или мы пойдем куда-нибудь в тихое место?
Я не в состоянии ответить. Я бы хотела, чтобы этот момент никогда не наступал, чтобы кто-нибудь принял решение вместо меня: начать спешно читать или выкинуть эти страницы, сделав вид, будто их никогда не существовало. Нет, так неправильно. Больше всего я хотела знать правду, понять, что случилось, и двигаться дальше. Нет, не так. Больше всего я бы хотела, чтобы Тимоте был рядом, не убирал руку, а тепло его прикосновений продолжало согревать мою душу.
Я оказалась перед воображаемой дверью и знаю, что если хочу избавиться от пятнадцати лет сомнений, то должна войти в нее. Я не хочу, чтобы меня беспокоили, поэтому ищу глазами Тима и прошу:
– Проводи меня до пляжа.
