Философ. Когда мой лучший друг, известный всей стране великий бард, написал эту песню, он сказал мне: «Дружище, я посвящаю ее всем людям Земли». Тогда я не понял его. Как не понимали все остальные. Теперь уже поздно искупать свою вину. Но давайте хотя бы не забывать о ней.
Философ поет.
Отчего бы мне не стать добрее…
Мой уже недолог краткий век.
Я на этой на земле огромной
Бесконечно малый человек.
Полыхают грозы и закаты,
Мириады звезд горят в ночи…
Лишь богам подобное пристало.
Мне под стать бы и огонь в печи.
В пепелищах прозреваю лаву,
В отголосках – мощный ураган,
Не тоскую по сиянью славы,
И задаром вам ее отдам.
Мне теперь милее тихий лепет,
Робкий свет, мерцающий вдали.
Мне все чаще кажутся нелепей
Мудрецы, герои, палачи…
Закончив петь, Философ обходит со шляпой в руке столики. Посетители кладут в нее деньги.
Философ. Благодарю вас… Вы очень добры… Я всего лишь скромный исполнитель, что вы… Да, мы были с ним друзьями…
Плахов. Вы не откажетесь выпить со мной?
Философ. Вообще-то это не в моих правилах…
Плахов. Вы бы обидели меня отказом.
Философ. Но и отказаться – значило бы проявить непомерную гордыню. (Декламирует).
– Покорно голову склоняя,
Я за тобой иду на плаху…
Плахов. Предлагаю выпить за наше знакомство.
Философ. Мне все равно, за что пить. (Пьет).
Плахов. Погодите, мы же еще не познакомились. (Протягивает руку). Матвей Плахов!
Философ. (Не подавая руки). Ну и что? Мне это неинтересно.
Плахов. Простите меня за назойливость…
Философ. Не будь назойлив, и мне не придется тебя прощать. И почему люди так любопытны?
Плахов. На том и мир стоит.
Философ. Мне ближе другая истина. Во многом знании – многие печали.
Плахов. Вот за это и выпьем. Чтобы нам никогда не познать печали. Хотя, как говорил Чехов, постоянно счастливы только дураки.
Философ. Мир праху его. (Садится на стул). Ты не будешь возражать, если я сниму башмаки?
Плахов. Пожалуйста. Только не кладите ноги на стол, а то нас прогонят взашей.
Философ. (Разувается). Натер до кровавых мозолей. Достал башмаки по случаю, а они оказались на размер меньше.
Плахов. По случаю – это, надо полагать, попросту сперли?
Философ. Это оскорбление?
Плахов. Ни в коем случае!
Философ. Тогда я не буду требовать от тебя извинения.
Плахов. Я вам очень признателен.
Философ. Ты меня с кем-то путаешь, я это сразу заметил. Я не бродяга и не бомж. У меня и документы имеются. Тебе не покажу, они для представителей власти. Без бумажки ты для них козявка.
Плахов. Лучше бы вам помыть ноги, чем козырять удостоверением собственной личности.
Философ. А мне плевать, что ты косишься на мои грязные ноги и рваные джинсы. Джинсы я могу сменить, ноги вымою, и даже с мылом. А вот сумеешь ли ты очистить свою душу от накипи лицемерия и злобы?
Плахов. Я вас чем-то обидел?
Философ. Ты покусился на мои принципы!
Плахов. Следовательно, ноги вы не моете из принципиальных соображений?
Философ. Опять оскорбление! (Покаянно). И поделом мне. Не буду в другой раз изменять своему главному жизненному правилу.
Плахов. И что оно из себя представляет, позвольте узнать?
Философ. Внемли, что завещал потомкам великий восточный мудрец Алишер Навои. (С пафосом декламирует).
– Не разделяйте трапезу с тираном –
Прилично ли лизать собачье блюдо?
Не доверяйте тайн своих болванам –
Беседовать с ослами тоже худо!
Плахов. Уразумел. И дольше вас не задерживаю.
Философ. Ну, уж нет! Я тебе все выскажу. Мне жалко тебя, человек!
Плахов. Это еще почему?
Философ. Ты раб общественных условностей.
Плахов. Эк вас занесло!
Философ. Ты жалок, потому что твой бог – это коллектив, и разум твой – общий, усредненный интеллект. Ты не знаешь, что такое свобода духа. Ты червь, возомнивший себя человеком!
Плахов берет Философа за руку и сжимает.
Философ. Мне же больно!
Плахов. Не кричи. А то набегут представители власти, и тебе же будет хуже.
Философ. Я молчу. Только отпустите!
Плахов. Прежде ты покажешь мне свой паспорт. Или я из тебя душу вытрясу и посмотрю, так ли она чиста, как ты себе это представляешь.
Философ. Да шутил я!
Плахов. Документы!
Философ одной рукой достает из джинсов удостоверение и протягивает Плахову.
Плахов. (Читает). «Предъявитель сего является сотрудником научно-исследовательского института…» (Отпускает руку Философа). Так-то оно лучше будет, а то придуривается! Вы что, таким образом проводите отпуск?
Философ. Это все в прошлом. (Жалобно). Вы мне чуть руку не сломали!
Плахов. Извините. Так вы уже не научный сотрудник?
Философ. Нет.
Плахов. Попали под сокращение?
Философ. Сам ушел… (Восхищенно). Ну и хватка у вас!
Плахов. Я же уже извинился. (Наливает вино в бокалы, приглашая Философа жестом). Неужели ни с того ни с сего взяли да и снялись с насиженного теплого местечка и пошли бродить по миру?
Философ. (Пьет). Испытал сильное душевное потрясение. После чего решил начать жизнь заново.
Плахов. И что же вас так потрясло, если не секрет?
