Роза Львовна. Это началось с того самого дня, когда его назначили редактором газеты. Он начал задерживаться на работе допоздна и приходил домой сильно уставшим. Но и дома все его мысли были только о газете. У него не оставалось ни сил, ни времени ни на что другое. Я уж не говорю о себе. Но он не заметил даже, как выросли и разлетелись из родительского гнезда наши дети. Да и как бы он мог заметить? На собрания в школу ходила я, со своими обидами и радостями дети шли ко мне, потому что отцу было вечно некогда. Отца в семье словно и не было. Был некий дух, который являлся к ужину и сразу же исчезал в спальне. Ему взвалили на плечи тяжкое бремя ответственности, и он, словно покорный ишачок, потрусил с ним по жизни, не поднимая головы.
Мария. И ничего нельзя было поделать? Как же ваше верное средство?
Роза Львовна. Сначала я не понимала, а потом было поздно. Воробьев уже вкусил от сладкого плода власти. Он привык быть самым главным, самым умным, самым рассудительным, самым, самым, самым… И не в моих силах оказалось спасти его. Что скрывать, я уже далеко не так молода и привлекательна…
Мария. Роза Львовна, вы красавица!
Роза Львовна. Была когда-то… (Вальсирует по комнате). О, тогда мой Воробьев не ходил в пижаме и не засыпал, едва коснувшись головой подушки. Он менял рубашки каждый день и раз в неделю обязательно дарил мне букет цветов. Он пытался предугадывать мои желания. А я принимала го дары с царственной небрежностью, вот так… (Показывает). И уж поверьте, милочка, что больше всего на свете он боялся оставлять меня одну. Он почему-то был уверен, что меня в его отсутствие украдут. Прямо таки восточные страсти. О, какое время тогда было сумасшедшее и прекрасное! (Декламирует).
Но небо за тучами – синее-синее,
И солнце – кипящая лава любви.
Это не выдумал я, это иней
Успел, быстро тая, произнести.
Мария. (Восхищенно). Роза Львовна, вы чудо!
Роза Львовна. (Грустно). Да, а теперь от всего этого остались только привычные поцелуи перед уходом на работу. Привычка губит все, милочка, запомните это и не позволяйте Матвею привыкать к вам. (После паузы). И я помогу вам в этом, охотно помогу. И не благодарите меня, не надо, я это делаю не из альтруистических побуждений.
Мария. Что я должна делать?
Роза Львовна. Вы должны будете пробудить в Воробьеве мужчину, чтобы он оказал вам одну услугу.
Мария. А это не опасно?
Роза Львовна. Если и опасно, то лишь для Воробьева – при его одышке и одном предынфарктном состоянии. Но я, как врач, всю заботу о его здоровье беру на себя.
Мария. Ну, хорошо, я вскружу Павлу Васильевичу голову, добьюсь от него этой неведомой мне пока услуги. И что тогда?
Роза Львовна. И тогда один мужчина пробудится от летаргического сна, а второй – будет потрясен и сломлен. И да здравствуют женщины!
Мария. Роза Львовна, расскажите мне скорее, что вы придумали!
Роза Львовна. Пойдемте, милочка, готовить ужин. Не то сейчас придут наши оголодавшие горе-повелители и обрушат на нас свой праведный гнев. А на кухне мы не спеша все обсудим.
Они уходят. Гаснет свет.
Когда свет зажигается вновь, действие происходит в баре. Время к полудню. Посетителей мало. За стойкой бармен протирает бокалы. Напротив него на высоком стуле сидит Плахов и пьет сок.
Плахов. На улице жара, а у вас хорошо. Даже выходить не хочется.
Бармен. Земля обетованная для утомленных странствиями путников.
Плахов. Сдается мне, в вашем городе даже песчинки в песочных часах ленятся струиться.
Бармен. Понимают, что это ни к чему.
Плахов. Да вы, как я погляжу, философ!
Бармен. Я всего лишь жалкий выскочка по сравнению с тем парнем.
Бармен показывает на небольшое возвышение в углу, где мужчина настраивает гитару. Это Философ. Он лохмат и небрит, на нем рваные джинсы и линялая майка, на голове – шляпа.
Плахов. Кто он и откуда?
Бармен. Даже и не знаю, врать не буду.
Плахов. И что он здесь потерял?
Бармен. Скорее нашел. Золотую жилу. Поет так, что рука сама тянется ему в шляпу сотенную кинуть. Сколько раз за собой этот грех замечал!
Плахов. Так, говорите, он еще и философ?
Бармен. Я с ним однажды всего и перекинулся парой фраз, но сразу это понял. Да вы с ним сами потолкуйте. Если, конечно, он сегодня в настроении болтать.
Плахов. Тогда для настроения дайте мне бутылочку вина.
Бармен подает Плахову бутылку с вином и два стакана. Плахов отходит и садится за столик напротив сцены. Философ берет несколько аккордов на гитаре, привлекая к себе внимание.
