Вирджиния улыбнулась и взглянула на свои часики:
– Если вам так надо знать, сейчас десять минут десятого.
– Десять минут десятого! Нам надо было ложиться в кровать сто лет назад!
– Ничего страшного, – сказала она.
– Ничего страшного? Няня пришла бы в ярость!
Вирджиния откинулась на спинку кресла, вытянула босые ноги и пошевелила пальцами, грея их в тепле очага.
– Знаю.
Вирджиния уложила детей и поцеловала их на ночь; она предусмотрительно оставила дверь открытой и объяснила Каре и Николасу, как включается свет, а потом поднялась наверх, в комнату в башне.
Там было холодно. Она уселась у окна и стала смотреть на тихие вечерние поля, спокойное море, которое в сумерках казалось жемчужным, и небо, на котором еще горели коралловым светом длинные лоскуты заката. На западе собирались облака. Они горой вздымались на горизонте, а солнце пропускало сквозь них золотистые и розовые нити. Постепенно свет померк, и облака стали черными, а с востока поднялась молодая луна, тоненькая, как ресничка, и поплыла вверх по небу.
Один за другим в мягкой темноте загорались огоньки – по всему побережью, в фермерских домах, коттеджах и амбарах. Вот зажегся вдалеке желтый квадратик окна. Вот замерцал фонарь на сеновале. Фары одинокого автомобиля осветили проселочную дорогу; машина проехала к главной дороге на Ланьон, и Вирджиния подумала, уж не Юстас ли это решил прокатиться в деревню, в «Герб русалки». Она гадала, заедет ли он их навестить и посмотреть, как они устроились, или будет дуться до тех пор, пока она первой не протянет ему оливковую ветвь. Вирджиния была готова и на это – ради удовольствия посмотреть на его лицо, когда он увидит, как здорово она управляется с детьми.
На следующий день все изменилось.
Ночью налетел ветер, и темные облака, которые вечером пухлым одеялом лежали на горизонте, теперь нависли над землей, закрывая солнце и проливая потоки дождя. Вирджиния проснулась под журчание водосточных труб и дробь капель на оконном стекле. В спальне было так темно, что ей пришлось включить лампу, чтобы разглядеть стрелки на часах. Восемь часов.
Она выбралась из постели и подошла закрыть окно. Доски пола под ним, там, где она стояла босыми ногами, были мокрые. Пелена дождя окутала все вокруг, сузив пределы видимости до каких-то нескольких ярдов. Казалось, что они плывут на корабле, заблудившемся в дождливом океане. Она надеялась, что дети не проснутся еще долго.
Вирджиния надела брюки и свой самый толстый свитер, сошла вниз и обнаружила, что дождь залил камин и потушил огонь; в гостиной было холодно и сыро. Там лежали спички, но не было лучины, в корзине оставались дрова, но не было растопки. Она натянула плащ и под дождем побежала к покосившемуся сарайчику, где обнаружила топорик, который явно давно не использовался и совсем затупился. На каменных ступенях крыльца, то и дело рискуя отрубить себе пальцы, она наколола лучины для растопки, потом отыскала бумагу, которой бакалейщик переложил их покупки, и зажгла в очаге огонь. Лучинки затрещали, выстреливая искры, дым сделал несколько попыток вырваться на свободу и заполнить собой комнату, но быстро смирился и потянулся в трубу. Она подбросила в очаг дров и дала пламени разгореться.
Кара встала, когда она готовила завтрак.
– Мамочка!
– Доброе утро, любимая!
Она наклонилась поцеловать дочь. На Каре были голубые шорты, желтая футболка и куцый пиджачок.
– Тебе не холодно?
– Холодно, – сказала Кара. Ее тонкие прямые волосы кое-где торчали дыбом, очки сбились набок. Вирджиния наклонилась поправить их.
– Тогда пойди оденься потеплее. Завтрак еще не готов.
– Но ничего теплее нет. Я имею в виду, у меня в чемодане. Няня больше ничего не положила.
– Поверить не могу! – Они уставились друг на друга. – То есть нет ни джинсов, ни плаща, ни резиновых сапог?
Кара покачала головой:
– Наверное, она решила, что здесь будет очень жарко.
– Да, наверняка, – мягко сказала Вирджиния, в глубине души проклиная няню. – В любом случае она должна была уложить ваши плащи.
– У нас есть курточки, но настоящих плащей от дождя нет.
Она выглядела такой обескураженной, что Вирджиния рассмеялась:
– Не беспокойся!
– Но что же мы будем делать?
– Поедем и купим вам одежду.
– Сегодня?
– Почему нет? Все равно в такую погоду ничем другим и не займешься.
– А может, поедем к тете Элис купаться в бассейне?
– Давай подождем, пока погода наладится. Тетя Элис не обидится. Она поймет.
Сквозь завесу дождя они поехали в Пензанс. На вершине холма лежал толстый серый туман, языки которого плавали на ветру, иногда между ними показывалась дорога, но потом туман снова смыкался плотной стеной, так что Вирджиния с трудом могла рассмотреть капот собственной машины.
