– Думаю, я смогу сделать это сам, – Холмс встал. – Уотсон, возьмите револьвер и не спускайте его с нашего друга. Будет жаль, если он покинет нас раньше, чем я расскажу всю историю. Итак, вы не могли просто пристрелить его, потому что цыгане не глупы и могли обо всем догадаться. А, как вам известно, их методы вершения правосудия в корне отличаются от тех, что приняты у правительства. Поэтому вы должны были создать видимость несчастного случая. Ну как, у меня хорошо получается?
– Великолепно. – Хейли продолжал держаться вызывающе.
– И вы приступили к организации «несчастного случая». Когда гимнасты идут по канату с завязанными глазами, они полагаются на музыку, чтобы определить, дошли они до платформы или нет. Вот вы и прекратили играть еще до того, как Абрам Браунер дошел до платформы. А на тот случай, если ему вдруг придет в голову проверить, точно ли он дошел до конца, вы ослабили натяжение каната, чтобы он неминуемо упал. Тут вы допустили ошибку. Вы слегка открутили винты, державшие канат с одной стороны, и смазали его ламповым маслом. Именно это указало мне на то, что это вовсе не несчастный случай. Вы прекратили играть до того, как он дошел до конца каната, и он упал. Если бы вы не ослабляли натяжение каната, все бы сошло вам с рук, но вы не смогли удалить масло с каната. Это масло заставило меня задуматься, и мне оставалось только найти мотив. Я расспросил людей из цирка, расположив их к себе за счет превращения в одного из них, клоуна на ходулях, которого Уотсон там встретил. – Холмс быстро улыбнулся мне. – Благодаря этому я стал самым настоящим экспертом в цирковых делах. Итак, ключом к преступлению была музыка. Я прав?
– Совершенно, мистер Холмс. Но у вас по-прежнему нет против меня никаких свидетельств, которые принял бы суд.
– Да, скорее всего вы правы. Но за ваше надругательство над музыкой я могу, по меньшей мере, обеспечить вам вполне законное наказание. Уотсон, дайте мне, пожалуйста, оружие. Нет, я не буду в него стрелять, просто дайте мне пистолет.
Вытянув руку над левым ухом Хейли, он сделал два выстрела. Затем расстрелял три оставшихся патрона над его правым ухом. В комнате стоял ужасный грохот, а выстрелы, произведенные прямо над ушами Хейли, должны были стоить ему слуха.
– Вот так, все, я с ним закончил. Лестрейд, можете его забирать.
Когда полицейские уходили, Холмс попросил:
– Уотсон, напишите, пожалуйста, об этом миссис Браунер. Да, кстати, Лестрейд, о каком деле вы хотели со мной посоветоваться?
– Да так, еще одно незначительное происшествие. Просто подумал, вдруг вам захочется и его превратить в убийство.
Юджин Хейли уходил с Бейкер-стрит под раскатистый хохот Шерлока Холмса.
Клиентов, приходивших на Бейкер-стрит, 221b, обычно не сопровождали вспышки фотокамер или толпы фанатов, алчущих автографов. Правда, те клиенты не были Эйданом Коули, знаменитым автором серии нашумевших шпионских триллеров, которые мало того, что превратились в бестселлеры с мировым именем, но и стали основой для таких же популярных фильмов.
Итак, Шерлок наблюдал за Эйданом. Для этого ему не понадобилось применять свой дедуктивный метод, достаточно было включить телевизор на девятичасовых новостях, где Эйдан делился с общественностью подробностями крушения своего десятилетнего брака с Мелани. Он не общался с ней с того момента, как она ушла от него, и с блестящими от слез глазами объявил, что готов обратиться за помощью к самому Шерлоку Холмсу.
– В деле поиска моей жены я не желаю полагаться на случай. Шерлок Холмс – лучший детектив во всем мире, и если кто и сможет ее найти, то это он.
С теми же слезами Эйдан показывал Холмсу и Уотсону фотографии Мелани и рассказывал, как шесть месяцев назад вернулся в дом, где ее уже не было.
– Шесть месяцев? – недоверчиво переспросил Шерлок. – С того момента прошло целых шесть месяцев, а вы решили обратиться ко мне только сейчас?
Эйдан смутился:
– Ну, я надеялся, что смогу разыскать ее, или что она вернется ко мне сама. Понимаете, наш брак уже давно дал трещину. Слава и успех достаются дорогой ценой. Меня часто и подолгу не было дома, а когда я возвращался, то занимался в основном своими книгами, уходя в них с головой. Вот Мелани и стала вести себя немного… нелогично. Она стала обвинять меня в том, что работу я люблю больше, чем ее, и, более того, что у меня интрижка с Кэролин Кули, что на самом деле просто смешно.
Упоминание о красавице актрисе, игравшей главную роль в экранизации его книги, заставило Шерлока и Джона удивленно приподнять брови. Эйдан же этого не заметил и продолжал рассказ:
