— Уже мы? — Рейвен улыбнулась, но Волчок, все еще не до конца выбравшись из своих мечтаний, бросила на нее быстрый взгляд.
— Ну конечно, мы, — сказала наемница, — ты же никуда от меня не денешься…
— Можно? — в комнату попыталась зайти Энтри, но из-за занятых рук никак не могла откинуть штору в сторону, пока Волчок, поднявшись, не открыла ей проход. У лучницы в руках было две большие плошки с горячим варевом, от которого шел густой пар. От его запаха у девушек, последнее время живших исключительно на концентратах и питательных смесях, сразу же заурчали желудки. Рейвен смутилась под недоуменным взглядом Энтри, приложила руки к животу в попытке успокоить урчание, а Волчок сунула нос чуть ли не в самую тарелку.
— Энтри, ты нас откармливаешь, что ли? — Волчок приняла пластиковую плошку вместе со старой захватанной железной ложкой, выглядевшей так, словно пережила, по меньшей мере, пару полномасштабных войн. Пахло вкусно, но в Болотах не стоило забывать, из чего могли приготовить такую похлебку, учитывая, что охотились аборигены обычно на диких тварей в топях. Эти животные сами по себе уже были настолько зараженными, что счетчики начинали бешено пищать еще на расстоянии нескольких метров от убитой туши.
— Есть можно, — поспешила сообщить Энтри, заметив с каким сомнением подруги разглядывают похлебку, глотая слюни, но никак не решаясь попробовать. — Мясо есть чистый. Нет опасность, мясо не дикий, мясо здесь растет, — с этими словами лучница сама взяла у Волчка ложку и, зачерпнув похлебки, смело проглотила.
— Действительно, хуже точно не будет, — Волчок еще раз понюхала похлебку и тоже попробовала, — если можно есть, значит, надо есть! Кто знает, когда в следующий раз получится…
Похлебка была густой и наваристой, но совершенно пресной, что неудивительно, поскольку соль в Пустошах была большой редкостью и стоила невероятно дорого, так что многие даже не знали, как она выглядит и никогда не пробовали. Определить на вкус, из чего приготовлена похлебка не получилось, но было ясно — мяса повар не пожалел. Пока они ели, стуча ложками, Энтри села прямо посреди комнаты, подобрав под себя ноги, и с интересом наблюдала за наемницами. Она переоделась в свободное с длинными рукавами платье серого цвета, почти полностью скрывавшее тело. Так она была гораздо больше похожа на женщину, чем в первую встречу, только возраст ее так и остался загадкой, не было в ее лице привычных людям признаков, по которым можно судить о возрасте. Кожа на лице была плотная и гладкая без морщинок и казалась молодой, поэтому для себя девушки решили, что Энтри их ровесница. В полумраке комнаты стало заметно, что глаза у дикарки очень слабо светятся. Такое бывало только у тех, кто мог видеть в темноте, и подобное свечение глаз объяснядо отсутствие у Энтри каких-либо визоров в снаряжении. В них просто не было необходимости, лучница и без них отлично ориентировалась в темноте под открытым небом.
Пока девушки заканчивали с похлебкой, Энтри немного рассказала, что их ждет дальше. Старейшины действительно оживились и даже обрадовались, узнав, что из лагеря работников на экстракторах кто-то смог выбраться живым, но у них оставались справедливые опасения, что люди могут нести в себе заразу Тени. Поэтому им было запрещено свободно передвигаться по поселку, только с Энтри, выполняющей роль проводника, переводчика и охранника.
— Мы вроде как почетные пленники? — съязвила Волчок, закончив с похлебкой и сыто вздохнув. — Может быть, лучше сразу все напрямик говорить, без всяких хождений вокруг да около?
Рейвен кинула на подругу неодобрительный взгляд, а Энтри только улыбнулась и кивнула.
— Вы не есть пленник, — уточнила она. — Старейшины есть страх, они думал про все племя, не только о том, что есть сейчас. Потому так. Когда вы говорить вместе старейшины, все изменится. Вы есть нужны мы.
***
Процесс полного восстановления под внимательным наблюдением Ассара занял несколько дней. Во всяком случае, девушки так считали, поскольку в привычном для людей понимании отсчет времени в племени мутантов не велся. Разделения на временные промежутки здесь просто не существовало, мутанты не использовали никаких систем отсчета, ограничиваясь простыми понятиями «много», «мало» и «достаточно», которых вполне хватало в их повседневном быту. Энтри знала о том, что у караванщиков время строго разделялось на отдельные минуты, часы и сутки, даже на ее коммуникаторе был электронный счетчик, но она в нем плохо разбиралась и не торопилась углубляться в этот вопрос. Сколько дней прошло считали по количеству обедов и ужинов, которые всегда бывали в одно и то же время, хотя и со своими особенностями.
