Илья не мог отвести взгляда. На его глазах этот железный монстр, который только что казался неуязвимым, стал жертвой. Машина дрожала, словно пыталась преодолеть свою судьбу, но уже в следующую секунду на неё обрушилась волна монстров. Их тени, рвущиеся из темноты, поглотили её целиком.
— Господи… — только и смог выдавить Илья.
Кто-то рядом с ним выругался, он едва заметил. В голове пульсировала одна-единственная мысль: это могли быть они. Любая из машин в колонне могла разделить ту же участь. Это мог быть он.
Постепенно скорость каравана начала снижаться. Рёв двигателей сменился на тяжёлое урчание, а адреналин в крови уступал место усталости. В эфире раздался голос Жилина:
— Отбой форсажа. Удерживаем дистанцию. Не терять фокус.
Илья медленно разжал пальцы, отпуская поручень, в который вцепился до боли. Руки ныли, мышцы превратились в свинец. Он с трудом вдохнул, впервые осознав, что всё это время задерживал дыхание.
Обернувшись, он увидел своих товарищей в тесном, напичканном оружием и боеприпасами отсеке. Мрак сидел с хмурым видом, безмолвно проверяя автомат, словно это было единственным утешением. Грач, откинувшись на стену, тяжело дышал. Он забился в угол отсека, взгляд был направлен в одну точку на стене. Руки, казалось, дрожали сами по себе, несмотря на усилия, которые он явно прилагал, чтобы их успокоить. В позе читалась не столько усталость, сколько тяжесть внутренней борьбы.
Никто не говорил ни слова.
Илья медленно опустился на жёсткое сиденье. Он не смотрел ни на одного из них, избегая взглядов. Казалось, в воздухе не хватало кислорода, несмотря на то, что бой уже стих. Фантомный запах горелого металла и плоти не покидал его, разъедая остатки хрупкого спокойствия.
Тишину нарушил Грач. Его голос был хриплым, грубым, словно каждый звук с трудом пробивался наружу.
— Всё из-за этой чёртовой дороги. Чёртов асфальт... — Он замер, подняв взгляд, полный скрытой боли. — Ещё пару километров, и могли быть мы.
Мрак молчал, крепче сжав губы. Лицо потемнело, но он не нашёл слов для возражения. Грач отвернулся, пробормотав себе под нос:
— Иногда думаю, что легче было бы остаться там, чем снова сидеть в этой проклятой коробке.
Мрак глубоко вдохнул и, скрестив руки на груди, тяжело выдохнул:
— Жизнь — чертовски херовый обмен. — Его голос был тихим, твёрдым. — Кому-то выпадет выигрыш, кому-то — проигрыш. Им досталась яма. Нам — путь вперёд. Так всегда было.
Снова наступила тишина, которую нарушал лишь мерный гул моторов. Мрак закрыл глаза, но не от усталости. Он старался прогнать образы, которые всё равно просачивались в сознание. Грач, отвернувшись, сидел с кривой ухмылкой, за которой скрывалась горечь, разъедающая изнутри.
— А что это было? — робко спросил Илья.
— Скорее всего это был рой. Мифическая напасть. Я только слышал о нём, а сегодня и познакомился. — Мрак прервался. — Купи сегодня лотерейный билет, парень. Увидеть рой на первом рейде и выжить — это большая удача.
— И часто … так? — не унимался Илья.
— Малой, отвали. Парней потеряли, лучше о них подумай — не выдержал Грач.
Илья отвернулся к иллюминатору, через который мелькали редкие огоньки на горизонте. Он чувствовал себя оторванным от реальности, словно его мысли запутались в клубке неразрешимых вопросов.
Вдали появился слабый свет. Рассвет начинал разгонять ночь, краски были тусклыми, словно сама природа боялась тревожить выживших.
Илья продолжал смотреть в стекло. Его взгляд блуждал, уже не фиксируясь ни на чём конкретном. В голове метались воспоминания о погибших и мысли о том, что ждёт впереди. Караван казался тонкой линией жизни, натянутой на лезвие фокусника.
Мрак, заметив усиливающийся свет, открыл глаза. Первым движением он, по привычке, проверил оружие. В этот момент он почувствовал, как усталость заполнила всё его существо, ещё сильнее ныла душа. Он посмотрел на Илью как на человека, которому не место в этом аду. "Ему бы бегать за девчонками", — мелькнула мысль.
Грач вдруг фыркнул, прерывая тишину:
— Красиво, да? — Взгляд был задумчивым. — Всегда думал, что рассвет — это что-то хорошее. Как будто мир хочет сказать: «Я ещё жив». А теперь мне кажется, он смеётся над нами: «Вы всё ещё здесь? Как вам удалось?»
— Перестань, — буркнул Мрак. Голос был твёрдым. — Это просто рассвет. Надежда не от солнца. Она от того, что мы снова выбрались. В следующий раз тоже выберемся.
Рассвет становился всё ярче, и караван достиг форпоста. В сером утреннем свете возвышались стены, закованные в ржавое железо и потрескавшийся бетон. Сирены хрипло зазвучали, мигнули сигнальные огни. Тяжёлые бронированные двери раздвинулись, впуская караван в безопасный периметр.
Мрак первым выбрался из машины, закинув автомат за плечо. Лицо оставалось неподвижным. Ему не хотелось видеть взгляды благодарности или слышать приветствия — всё это давно потеряло смысл.
Илья выбрался последним, кивнув бойцам на входе. Воздух был чуть свежее, чем в дороге, но он не принёс ни облегчения, ни утешения. Рассвет заливал площадку своим холодным светом, однако в нём не было тепла, а покоя он так и не принёс.
