И вот именно в этот момент Грач окончательно поверил, отец действительно изменился. Немного, но достаточно, чтобы снова стать для него кем-то почти близким.
Глядя на чуть расслабленное лицо Северина, Никита вдруг понял, все эти годы ожидания и разочарования не прошли зря — между ними, наконец, появилась тонкая, едва ощутимая нить понимания, которую он давно считал потерянной.
Первым делом Мрак прошелся по Шлюзу, надо было срочно решить вопрос с защитой. Совсем без прикрытия светить броневик в доках означало лишь одно — нарваться на проблемы и лишние вопросы.
Он вспомнил про Жорика почти сразу. Пересекался с ним раньше, пару раз перекинулись фразами, да и слухи о нём ходили вполне приличные. Местный авторитет средней руки: жестковатый, но не подлец, держал слово и лишнего не просил.
Караванщик оставил задаток и получил спокойствие на первое время. Теперь хотя бы мелкие неприятности броневику не грозили.
Поиски мастерской затянулись: всё толковое внезапно оказалось занято, а свободные помещения были на грани развала, или настолько заброшены, что проще пройти мимо.
Мрак быстро понял, идти надо не к «ровным», а к «мужикам». Так в Краегоре называли работяг, которые держали город на спине, пока блатота жрала, грабила и палила друг в друга. Мужики крутили гайки по заброшенным ангарам, во дворах, в наскоро сколоченных времянках и даже на улице — иной раз вчетвером на один сварочник, под треснувшим бетонным козырьком на шатких растяжках.
Крыша у «мужиков», конечно, была — баронская. Кто отказывался платить, сначала получал аккуратное предупреждение. Потом — ушиб или лёгкую травму, чтобы доходчивей было. Дальше — синяк под глазом у кого-то из близких. Бароны не любили убивать своих же рабочих, но преподать урок, чтобы другим неповадно было — это легко.
Говорить, правда, нужно было тихо, осторожно. За подкладкой куртки лежали больше сорока купюр — деньги огромные для Краегора. Кинь здесь слух о таких бабках, через десять секунд останется только дым и пятна крови. Поэтому караванщик платил мелко, почти незаметно. Жетоны, парами, иногда монета, лишь бы нужный человек начал говорить.
Очередная наводка привела к ангару, где он остановился у груды ржавого железа. Трое работяг — двое в масках, третий с перебинтованной рукой — копались во вскрытом движке.
— Мастер нужен. Подвеска боевая, карго-броня, модификация усиленная.
— Для кого? — спросил один, даже не взглянув вверх.
— Для меня.
— Деньги?
— За наводку — пара жетонов.
Потертые временем овалы тихо звякнули о металл. Только после этого рабочий поднял глаза. Посмотрел пристально, размышляя к кому послать. Затем дёрнул подбородком в сторону пролома между ангарами:
— Там ищи. В «Трубе», спроси Шило.
Мрак лишь качнул головой, двинулся дальше.
«Труба» оправдывала название полностью. Огромный цилиндр, когда-то вырванный из нутра техногиганта, теперь валялся среди бетонных развалин и служил ремонтным доком. Внутри царил беспорядок, пахло горелым маслом, металлом и сухой, прогорклой пылью. Железо скрипело от шагов, с потолка сочилась густая чёрная жижа, пачкая пол и стены. Из оборудования — жалкий подъёмник, пара древних станков и куча сломанного инструмента.
Караванщик долго стоял у входа, хмурясь и думая. Очень сомневался.
Из глубины вышел мужик: высокий, жилистый, со щетиной, уже взявшейся сединой. Пальцы кривые, обожжённые десятками сварочных вспышек. В руках держал маску, на поясе висел потёртый разводной ключ.
— Шило, — представился он коротко.
— Машина есть. Работы много, — ответил Мрак.
Шило кивнул и они направились к броневику. Осматривал долго, минут двадцать: молча щупал, мял, проверял узлы, металл, износ. В конце указал подбородком на кабину, залез внутрь и сел.
— Подвеску — полностью менять. Не ремонт уже, модернизация от днища до крыши, — сказал он, вытирая руки об штаны.
— Боевой отсек видимо расширяем, бронепластины удлиняем.
— Да.
— Колёса, широкая база, арки вырезать и ставить заново.
— Ага.
— Башня, пулемёт менять будем. Что ставить из крепления?
— Девятку поставим. Но чтобы крепления тянули двенашку.
— Всё?
— Барабанный гранатомёт на морду и рукояти внутрь, для стрельбы из кабины.
Шило молча положил на колени. Лицо стало жёстким.
— Это не работа, а переделка под войну.
— Знаю.
— Зачем тебе это, я спрашивать не стану. Только здесь у меня не оружейная палата. Половина станков — дохлая, резка идёт криво, токарка — вообще без точности.
Взгляд у Шила стал острый, прямой.
— Под такой заказ нужно оборудование у половины города арендовать. Подъёмники, пресс, раскатка, сварка поновее. Может, я и потяну — мозгов хватит, а вот железа нет.
Мрак медленно достал монету. Положил на приборку. Потом вторую.
— Делаем.
— Сколько таких монет у тебя?
— Достаточно.
— Если в Краегоре хоть кто-то узнает, что у тебя «достаточно», проживёшь секунд десять, — тихо сказал Шило. — За таким заказом и с такой бронёй без крыши не ходят.
— У меня договор с Жориком.
— Ну, допустим.
Шило поднялся.
