– Да… – Она прижалась к нему. – И не только.
– Хочешь отправить им… посылку?
Девушка в недоумении уставилась на него.
Таквал напомнил ей о том, что она сама недавно ему рассказывала.
Взошла полная луна.
Основной караван агонов наконец прибыл. Ящики, сундуки и свертки с кораблей дара погрузили на короткошерстных коров. Воины, моряки, ученые и наро уснули прямо на берегу. Поутру им предстояло отправиться в дальний путь на восток, к горам Края Света, и разжечь там пламя восстания против льуку. По дороге они рассчитывали совершить остановки в других оазисах, где жили агоны, и заручиться новыми сторонниками.
Таквал и Тэра стояли у линии прибоя, наблюдая, как десятки черепах, больших и маленьких, неуклюже ползли по песку к набегающим волнам. Несколько дней назад их изловили рыболовы-дара, и теперь животные были рады сбежать из плена.
– Как думаешь, они проплывут сквозь Стену Бурь? – спросила Тэра.
– Не знаю, – ответил Таквал. – Шаманы не рассказывают, узнала ли когда-нибудь Афир о судьбе черепах, которых она отправила к Кикисаво. Но мне хочется верить, что любовь защищает от бурь.
Черепахи скрылись под водой, но сразу же поднялись обратно, чтобы подышать. Лунный свет заиграл на причудливых отметинах на их панцирях. Отметины эти не были похожи на те, которые встречаются у черепах в Дара и у тех, что живут у берегов Укьу-Гондэ. Тэра тщательно составила послания, а Таквал научил ее гравировать панцири с помощью кактусового сока. Черепахи очень понравились Торьо и Сами, и обе они помогали успокаивать животных во время их недолгого пленения.
Тэра и Таквал надеялись, что ветровое течение унесет вернувшихся в море черепах назад в Дара, где их поймают рыбаки и, быть может, покажут послания адресатам. Тэра составила сообщения так, чтобы они не вызвали подозрений у льуку, если черепахи вдруг попадут им в руки. На островах был лишь один человек, способный безошибочно расшифровать код.
– Я знаю, что ты до сих пор любишь Дзоми, – сказал Таквал и после паузы добавил: – Прости.
– Сердце – не застойный пруд, не водяной пузырь посреди моря травы, – ответила ему Тэра. – Твоя мать теперь моя мать, твой народ – мой народ. Я никогда не разлюблю Дзоми, но это вовсе не значит, что я не люблю тебя.
– Тэра, ты мое дыхание, зеркало моей души.
Тэра потянулась и шепнула что-то ему на ухо. Удивленный Таквал положил руку ей на живот. Она улыбнулась и поцеловала его.
Черепахи скрылись в волнах, и лишь вечное море привычно сияло в ярком свете луны.
Для простых работяг и слуг, спешащих по своим делам, Императорский дворец был просто массивным комплексом высоких башен и строгих зданий с покатыми крышами из золотой черепицы, спрятанным за толстой и могучей стеной, не уступавшей городскому валу.
Но за башнями и залами, за Стеной Спокойствия, за струящимся ручьем, отделявшим официальные дворцовые помещения от личных покоев императорской семьи, находился сад – тайный мир в мире, скрытый островок нетронутой природы посреди шумной оживленной столицы.
Когда-то император Рагин засеял здесь небольшое рисовое поле, чтобы не забывать о своем крестьянском происхождении. Императрица Рисана – тогда еще консорт Рисана – водила детей по извилистому живому лабиринту, полному фантастических диковинок, сотворенных с помощью иллюзий, а императрица Джиа ухаживала за травами, высаженными у домика – точной копии аптечной лавки в Кокру, где она замышляла ниспровержение вельмож Дара, помогавших ее мужу подчинить себе империю.
Рисовое поле давным-давно засыпали, лабиринт сровняли с землей. На их месте появились новые грядки для лекарственных трав, теплицы, террариумы и клетки с экзотическими животными и насекомыми, обладавшими целебными свойствами.
Дворцовый сад, как и двор Одуванчика, был полностью отдан на откуп императрице Джиа. Однако в одном уголке была заметна чужая рука. Там раскинулось разноцветное море голубых орхидей и маргариток, лазурных гортензий, кобальтовых лотосов и лиловых пионов – плодов многолетней селекции цветоводов Дара. Посреди этого цветочного водоема возвышались валуны, привезенные из каменоломен и со дна озер по всей империи. Эти валуны были схематичными копиями Островов.
На валунах установили миниатюрные макеты географических объектов Дара. Горные гряды по пояс высотой, по припорошенным солью вершинам которых прыгали белки-скалолазы. Грозные скалы, искусственно состаренные при помощи щеток и украшенные плющом и вьюнком, где гнездились воробьи, в данном масштабе напоминавшие гаринафинов. Щитовые вулканы размером с горшечные крышки, слепленные из обожженного теста дворцовыми кондитерами. Крошечные фарфоровые копии Пана, Гинпена, Мюнинга и Сарузы, искусно окрашенные и выполненные во всех подробностях, так что внутри макета Пана можно было найти еще один Дворцовый сад размером с горошину.
