– И императрица, и император предоставили много убедительных аргументов, – произнес он ровным голосом, лишенным всяких эмоций. – Мои мудрые коллеги также рассмотрели вопрос со всех возможных точек зрения. И вряд ли я в своей старческой немощи сумею добавить к этому что-либо полезное.
Дзоми с трудом сохранила серьезный вид. Увертливый Кого Йелу всегда вел себя подобным образом: нарочито скромно и предельно осторожно, так, что его невозможно было поймать на слове. Джиа гневно уставилась на премьер-министра, нетерпеливо постукивая пальцем по чашке.
– Тем не менее, – продолжил Кого, – пропустив сквозь себя столько интересных и аргументированных мнений, мой увядающий разум зацепился за одну занятную деталь в словах упомянутого Офлуро… Думаю, нам следует издать официальный указ о том, что дети беженцев приравниваются в правах и обязанностях к прочим подданным престола Одуванчика. Что делать с родителями – другой вопрос; я понимаю, что речь идет о возможной угрозе безопасности. Но что касается детей… простите, если я уделяю излишнее внимание мелочам, однако дети из Неосвобожденного Дара поступают к нам вот уже несколько лет, и нельзя, чтобы их будущее оставалось неопределенным.
Это, казалось бы, не слишком логичное замечание Кого озадачило присутствующих. Премьер-министр был известен тем, что прятал свои истинные мысли в витиеватых словесных лабиринтах, дабы оставить себе пространство для маневра.
Дзоми задумалась над предложением Кого Йелу. Многие беженцы прибывали с детьми, рожденными после надругательств льуку, и существовали сомнения, примут ли жители центральных островов этих полукровок как полноценных дара.
Мысли о невинных ребятишках-беженцах, растущих в многолюдных лагерях-поселениях и лишенных полноценного детства, пробудили в душе Дзоми чувство вины. Она настолько сосредоточилась на вопросах государственной безопасности, что не учла того, каким образом ее чрезмерная подозрительность скажется на благополучии невольных жертв – детей.
– Я одобряю предложение премьер-министра, – заявила секретарь предусмотрительности. – Варварским убеждениям и понятиям, таким как «тогатен – нечистая кровь», – в нашей империи не место. Эти дети – дара, независимо от обстоятельств их зачатия.
Другие министры также поспешили высказать свое одобрение.
– Разумеется, я с вами согласна, Кого, – сказала Джиа. – Пусть министр бракосочетаний составит официальный документ, который мы позднее огласим. Но никакой срочности нет. Почему вы сейчас вдруг обратили внимание на эту проблему?
– Премного извиняюсь, – поклонился премьер-министр. – Старческое слабоумие заставляет зацикливаться на мелочах. Благодарю вас от лица всех детей…
– Что вы можете сказать о предложении императора даровать убежище Офлуро? Вы за или против? – перебила Джиа.
– Ваше императорское величество, позвольте отвлечься на еще одну мелочь, – ответил Кого и обратился к министру бракосочетаний. – Мафа, напомните мне права подданных престола Одуванчика, сформулированные императором Рагином?
Мафа Йе удивленно вытаращилась на премьер-министра.
– Э-э-э… Но вы же сами записали их под диктовку императора Рагина в первый год правления Четырех Безмятежных Морей…
– Увы, память порой подводит меня, – усмехнулся Кого Йелу. – Уж будьте так любезны…
Сглотнув, Мафа начала перечислять:
– Во-первых, запрещаются бесплатные принудительные работы; любой труд на благо государства должен быть оплачен. Во-вторых, нельзя карать подданных за возражения чиновникам, если только в словах их не будет усмотрена государственная измена. В-третьих, нельзя никого заставлять платить налоги, не имея соответствующего документа, заверенного по всем правилам местным судьей. В-четвертых, запрещается ограничивать подданным свободу перемещения и поселения на территории Дара, за исключением лиц, каковые обвиняются в преступлениях…
– Вот оно! – радостно воскликнул Кого. – Свобода перемещения была крайне важна для императора Рагина, ведь он хотел, чтобы его подданные считали себя гражданами Дара, а не Ксаны, Кокру, Фасы и так далее.
– Верно. Это также идет на пользу торговле, стимулирует коммерцию, распространение товаров и технологий, – согласилась Мафа. – Я читала ваши комментарии к этому пункту…
Указ о правах подданных действительно был детищем Кого Йелу. Однако пункт о свободе перемещения добавил лично Куни Гару. У него перед глазами был положительный пример интеграции бывших земель Тиро во времена Мапидэрэ, и он хотел, чтобы под его управлением этот процесс продолжился. Он считал, что народ должен иметь право выражать свою волю ногами, и распорядился строго наказывать аристократов-землевладельцев и честолюбивых губернаторов за попытки привязать жителей к своей земле.
Джиа нахмурилась. Ей наконец стало ясно, к чему клонит премьер-министр. Но она уже согласилась с его предложением о детях, а слова правителя были законом. Никак нельзя было взять их назад, не пошатнув при этом собственный авторитет.
