– Я много говорил с Офлуро, – ответил тот. – Он воин высокого ранга, у них таких называют «наро-вотан». Во время вторжения на территорию Неосвобожденного Дара он полюбил знатную местную женщину, госпожу Соку Тирон, дочь барона Назы. Офлуро мог взять ее в наложницы или сделать рабыней, однако женился на Соке по всем правилам льуку. Другие воины откровенно насмехались над ним, из-за чего Офлуро утратил доверие Танванаки и лишился расположения ее танов. Разгневанный таким отношением, он пристрастился к кьоффиру и тольусе и совершил множество проступков.
– То есть это человек, не способный обуздать свои страсти, – пробормотала Джиа. – Пьяница.
Фиро притворился, что не расслышал, и продолжал:
– Репутация Офлуро неуклонно ухудшалась, и месяц назад он узнал, что некий соперник задумал обвинить его в помощи повстанцам с северного берега Руи. Офлуро решил, что в Укьу-Тааса ему больше взять нечего, заручился поддержкой группы местных крестьян, которые также хотели покинуть Неосвобожденный Дара, и захватил рыбацкую лодку. Зная график патрулей, он с женой и крестьянами успешно избежал задержания и добрался сюда.
– И за этот подвиг я должна сделать его бароном или наместником? – с ехидной ухмылкой осведомилась Джиа.
– Вовсе нет, – ответил Фиро. – Офлуро не требует ни чинов, ни богатства.
– Тогда чего же он хочет?
– Защиты, а также сохранения части привилегий его жены, дочери барона. Они хотят приобрести небольшую ферму в Фасе и обзавестись хозяйством.
– С такого даже торг стыдно начинать. – Брови Джиа взметнулись вверх. – Хотелось бы знать, что этот человек предлагает взамен.
– Ничего. Он даже не ставит себе в заслугу спасение беженцев.
– Значит, он лжет, – заявила Джиа. – Если даже его рассказ правдив, в чем я сомневаюсь, он должен владеть сведениями об армии льуку и в обмен на них требовать для себя более выгодные условия.
Фиро немного помолчал, а затем осторожно посмотрел на собеседницу:
– Государыня-тетушка, следует ли мне понимать, что вы хотите пересмотреть договор о ненападении с льуку?
– Ни в коем случае. – Джиа ответила ему холодным взглядом. – Но я хочу знать, чего ты добиваешься.
Именно на этом и основывалось противостояние Джиа и Фиро: он настаивал на необходимости неожиданного нападения на льуку, чтобы освободить Дасу и Руи, в то время как она утверждала, что нужно соблюдать договор о ненападении. По мнению Джиа, Дара еще не набрал силу и вторжение в Укьу-Тааса было обречено на провал. Поэтому Фиро посвящал все свое время тренировкам с гаринафинами и изучению слабостей льуку, дожидаясь, пока срок мирного соглашения истечет. Джиа, впрочем, намекала, что не прочь, чтобы мир длился бесконечно.
– У Офлуро есть такие сведения, – кивнул Фиро, – но он не выставляет их на торг. Он дал понять, что не предаст свой народ, сообщив нам о слабостях льуку.
Регент рассмеялась:
– Да этот Офлуро самый наглый проситель убежища на моей памяти! Если он не шпион, то дурак. Пытать бы его, пока не выложит все, что знает, да вот беда: пытки мы запретили… Так или иначе, есть и другие способы…
– Офлуро угрожает совершить самоубийство, если мы будем силой принуждать его к сотрудничеству, – сказал Фиро. – И я ему верю.
– А я нет, – отрезала Джиа. – Возможно, следует проверить наши догадки. Взвесить рыбу, как любит говорить секретарь Кидосу. – Она покосилась на Дзоми.
Та никак не отреагировала.
– Не стоит этого делать, – возразил Фиро. – Офлуро может помочь нам иначе, не предавая свою честь.
– «Не предавая свою честь?» – Лицо Джиа стало воплощением скептицизма. – Но он же льуку.
– Разве не честь является залогом выполнения договора о ненападении с льуку? – Фиро нисколько не смутился. – Сперва я был против соглашения, но затем принял вашу точку зрения. Льуку выполняют условия.
– Это другое! Я настаиваю на мире, поскольку сие наиболее мудро. Льуку не нападают на нас лишь потому, что их власть до сих пор шатка. Честь – пустой звук; только сила, грубая сила определяет, что ты можешь и должен делать.
Не смотря Джиа в глаза, Фиро окинул взглядом советников.
– Офлуро не терпит подлости, – убедительно заявил он. – Когда я попытался выудить у него информацию о военной готовности льуку в Неосвобожденном Дара, он отпрянул к стене и прижал к своему горлу кинжал. Я и подумать не мог, что он вооружен.
– Преступная халатность досмотрщиков, – заметила Джиа. – Скажи, кто из них пустил тебя в комнату с вооруженным…
– Какая разница?! – воскликнул юный император, и щеки его зарделись. Он перевел дух, чтобы успокоиться. – Государыня-тетушка, неужели вы не понимаете? Офлуро мог напасть на меня в любой момент, но не напал. Он поклялся покончить с собой, если я стану допытываться, и попросил лишь о достойном обращении с госпожой Сокой и их не рожденным пока ребенком. Ему хотелось только одного: чтобы ребенок мог жить, как обычные дети дара.
– Нам известно, что дети, рожденные в смешанных парах – льуку называют их тогатенами, – сталкиваются с плохим отношением, даже будучи признаны льуку, – услужливо добавила Дзоми.
