То, что Дара получил от принца Таквала гаринафинов, было государственной тайной, известной лишь избранным. Тренировочная база Тиро-Козо располагалась в долине глубоко в горах Висоти, куда можно было добраться только по воздуху. Будущие наездники и обслуживающий персонал жили там круглый год, а территорию охраняли настолько тщательно, что даже залетных птиц беспощадно отстреливали.
Обручение Таквала с принцессой Тэрой и их отплытие на «Прогоняющей скорбь», разумеется, получило широкую огласку. Но когда Стена Бурь расступилась, а затем почти сразу же снова сомкнулась, уничтожив резервную флотилию льуку, Тэру вместе со всеми, кто плыл на ее судах, тоже признали погибшими. С города-корабля льуку, посланного Танванаки навстречу подкреплению, заметили, как корабли Дара ушли под воду после нападения одинокого гаринафина.
Широкая общественность не знала, что «Прогоняющая скорбь» и другие суда ее класса могли перемещаться под водой, и императрица Джиа приняла решение не разубеждать подданных империи, в том числе и жителей Неосвобожденного Дара, в гибели принцессы. Танванаки и другие захватчики могли счесть угрозой для себя союз дара и агонов и использовать его как предлог для нарушения договора о ненападении. Но если корабли погибли, то и опасности никакой, стало быть, нет.
Поэтому Тэре были устроены церемониальные похороны и посмертно пожалован титул великой принцессы. Часть ее придворных регалий была захоронена в пустой гробнице императорского кладбища, по соседству с пустым склепом императора Рагина, чье тело также не было найдено.
Дзоми, Фиро и те немногие, кто знал правду, не сомневались, что у Тэры в Укьу-Гондэ все получится. Их вера укрепилась еще сильнее, когда через океан ветровым течением принесло черепах, на панцирях которых были выгравированы особые послания. Оставалось придумать, как одолеть льуку на островах Руи и Дасу.
– …купец с Волчьей Лапы подобрал беженцев на островах, именуемых Яйцами Шелкопряда, – продолжал Фиро. – Согласно имперским законам, этих беженцев доставили в Боаму, ближайший крупный порт.
Время от времени отчаявшиеся жители Руи и Дасу бежали от жестоких льуку на плотах или краденых рыбацких лодках. Льуку бдительно патрулировали береговую зону обоих островов, и пойманных беглецов, как правило, ждала казнь или что похуже. Но берега были длинными и извилистыми, и переловить всех не удавалось.
Многие смельчаки – пожалуй, даже большинство – погибали, когда их утлые суденышки переворачивались в бурных волнах. Но некоторым удавалось достичь берегов Арулуги или Большого острова. Спасенных перевозили в крупные портовые города, чтобы допросить. Дзоми Кидосу, секретарь предусмотрительности, опасалась, что в числе беженцев могут оказаться шпионы льуку, ведь многие местные жители сотрудничали с захватчиками – кто из страха, а кто ради наживы. Поэтому беженцев изолировали, помещали в специальные лагеря и подвергали тщательной проверке.
Беглецы служили неиссякаемым источником информации о закрытом королевстве Укьу-Тааса – так льуку называли Неосвобожденный Дара, – но Дзоми, плохо знакомая с бюрократической логикой, вскоре поняла, что ее меры предосторожности принесли неожиданные плоды: временные лагеря для беженцев превратились в постоянные следственные изоляторы. Никому не хотелось рисковать, выпуская на свободу возможного шпиона, а потому секретари и судьи, желая подстраховаться, считали подозрительными абсолютно всех. В результате беженцы проводили в лагерях годы, не зная, какая судьба их ждет дальше.
Однако в последнее время приток сбежавших с островов Руи и Дасу существенно снизился. При дворе могли только гадать, что это значило.
– При допросе этой группы беженцев, – продолжил свой рассказ Фиро, – судья выяснил, что их возглавлял некий льуку Офлуро, женившийся на женщине-дара по имени Сока. Он не скрывал свою личность и попросил у нас убежища.
Слушатели разом насторожились, а кое-кто даже затаил дыхание. Среди беженцев крайне редко попадались льуку. Танванаки предпочитала подсылать шпионов из числа дара, потому что те лучше маскировались и ими было легче пожертвовать. Когда агенты льуку прикидывались местными, то разоблачить чужаков не составляло особого труда: их частенько выдавали акцент, неправильное употребление отдельных слов и выражений, недостаточное знание традиций Дара.
Джиа посмотрела на Дзоми Кидосу.
Та склонилась в джири:
– Ваше императорское величество, я готова подтвердить слова императора. Мне было доложено об этом еще две недели назад, и по итогам того совещания я составила подробный доклад.
Джиа прищурилась. Фиро наверняка узнал об этом беглом льуку от Дзоми, а та намеренно решила не привлекать внимание императрицы, похоронив доклад среди множества других малозначительных документов.
– Почему же этот льуку просит убежища? – спросила она у Фиро.
