На тот момент спорная территория была занята Фасой, поэтому королю Римы, который вроде как считался гостем, предоставили право первого хода. Он играл белыми костяными фишками, а король Фасы – черными, сделанными из оникса (тогда на Островах еще не установилось правило первого хода черных).
К середине партии у Фасы было явное преимущество. Король Римы уже готов был признать поражение, но Ро Таса отозвал его в сторонку, чтобы посоветоваться.
– Незачем играть до конца, когда партия уже проиграна, – настаивал король. – Если я продолжу оттягивать неизбежное, то народ решит, что я не умею проигрывать и лишен Милости Королей.
– Господин, ваше положение отнюдь не безнадежно, – возразил Ро Таса. – Сыграйте так-то и так-то…
Выслушав советы Ро, король закрыл глаза и задумался.
– Первый раз слышу о такой необычной тактике, – промолвил он наконец. – Это действительно может застать противника врасплох, но в случае неудачи меня засмеют по всему Дара. Скажут: да он играл в точности как новичок, не читавший правила кюпы.
– Фаса никогда не прекратит агрессию против нашего народа, если не встретит препятствий. Долг советника – повсюду искать луч надежды, пусть даже самый слабый.
– А удел правителя – принимать на себя хулу за неудачную помощь советника, – ответил король. – Хорошо, я сыграю, как ты советуешь.
Он вернулся за стол и сделал несколько неожиданных ходов. Король Фасы и Тема Фино морщили лоб, перешептывались и долго раздумывали над ответными действиями.
Увы, план Ро Тасы не сработал. Неожиданные ходы были таковыми по одной простой причине: они противоречили основополагающим принципам расстановки фишек и лишь подставили Риму под удар. Вскоре ситуация действительно стала безнадежной. У обоих игроков осталось по нескольку фишек. Перспективы короля Римы были печальными: либо сдаться, либо сделать последние ходы и проиграть самым позорным образом. Сидевшие с другой стороны доски король Фасы и Тема Фино уже улыбались в предвкушении своего триумфа и позора соперника.
Но Ро Таса вновь не позволил правителю Римы признать поражение.
– Один раз я уже послушался тебя, – со вздохом произнес король. – Почему ты не позволяешь мне проиграть с достоинством?
– «Фатую онотаюпа фа гэюинг гира ингро и рараэ, гипзаю гира ингро и ракин ки микан гидало», – процитировал Ро Таса. – «Плохой советник приписывает себе успехи и перекладывает на других вину за неудачи». Господин, если вы не считаете меня плохим советником, то позвольте исправить ошибку.
Король не представлял, что Ро может придумать в такой ситуации, ведь в нефритовой и ониксовой чашах осталось всего по три камня. Но он уважал Ро Тасу за твердость характера, поэтому кивнул и согласился продолжить игру.
Три хода спустя король Римы выложил на доску последнюю белую фишку. Преимущество по-прежнему оставалось на стороне черных, а у белых закончились ходы.
Король Фасы усмехнулся и выставил последнюю черную фишку. Он уже хотел было встать из-за доски и с издевкой поблагодарить короля Римы за прекрасную игру, но не успел даже сменить позу мипа рари. Случилось такое, чего он и представить себе не мог.
Ро Таса взял тяжелую пустую чашу из нефрита, где лежали фишки Римы, и выбил себе передний зуб. Не издав ни звука, он утер кровь с десны рукавом и бросил зуб в чашу. Тот звякнул, и звук разлетелся по залу, словно звон моафьи.
– Ох, Ро! – воскликнул король Римы, скривившись так, будто это ему выбили зуб.
– Что это за выходки? – возмутился король Фасы.
– Чаша не пуста, – безмятежно ответил Ро Таса. Он пытался сглатывать кровь, но та все равно стекала из уголка рта. – Игра продолжается.
Король Римы дрожащими пальцами взял зуб Ро Тасы и выложил его на доску.
Расстановка фишек все равно говорила о подавляющем превосходстве черных.
Ро Таса безмолвно поднял пустую ониксовую чашу, стоявшую перед Фасой, выбил себе второй зуб, а затем третий и четвертый и бросил их в нефритовую чашу Римы.
Король Фасы и Тема Фино переглянулись. Затем посмотрели на пустую ониксовую чашу, на окровавленные рукава Ро Тасы, на его решительное лицо и плотно сжатые губы и, наконец, на зубы, поблескивавшие на доске и в нефритовой чаше.
– Я сдаюсь, – сказал король Фасы.
– Похоже, Ро Таса был очень смелым, – промолвила Дьана.
– Это точно.
– Сам себе зубы выбил! – Девочка сочувственно зажала рот ладошкой. – Даже представить не могу.
Тиму кивнул:
– Он навсегда остался с этим увечьем, и говорят, будто поэтому его так и не выбрали премьер-министром Римы. Но я подозреваю, что его отважный поступок испугал коллег и заставил их завидовать: ведь никто больше не пошел бы на такие жертвы ради своих убеждений.
– Но такая победа не выглядит честной, – заметила Дьана. – Разве в правилах позволено использовать зубы?
– Быстро соображаешь, Заза-тика, – усмехнулся Тиму. – Вижу, что ты не согласна с тем, как моралисты официально трактуют эту историю. Для них это пример того, какой силой обладает стойкий и нравственный человек, верный своим идеалам.
– Не знаю насчет идеалов… но, по-моему, король Фасы сдался, потому что ему стало жалко Ро Тасу, – ответила Дьана.
