Первым была находка на побережье Укьу останков судов, предположительно городов-кораблей. Решив, что обломки рангоута и палубы принадлежат кораблям, отправившимся в экспедицию в Дара, многие оплакивали гибель друзей и любимого пэкьу Тенрьо. Другие, впрочем, предостерегали их: не стоит недооценивать хитроумного Тенрьо, не раз обводившего вокруг пальца не только могущественных смертных противников, но даже завистливых богов.
Кто-то мог подумать, что известия о гибели отца обрадовали Кудьу, однако на самом деле находка корабельных останков привела его в сильное беспокойство.
Всегда дотошный Кудьу приказал привезти все обломки в Татен и лично занялся их изучением. Он еще в детстве овладел языком дара и много знал об их культуре, а потому с легкостью прочитал логограммы ано, которые большинству льуку казались простыми украшениями.
В результате Кудьу выяснил, что все поддающиеся опознанию обломки принадлежат второй экспедиции, а не первой, с которой уплыл Тенрьо.
Означало ли отсутствие обломков кораблей первой экспедиции, что Тенрьо, вопреки всем ожиданиям, покорил Дара? Следовало ли из этого, что во второй раз Стена Бурь сомкнулась, несмотря на предсказания Луана Цзиа, и перекрыла путь в Дара и обратно?
Чтобы подтвердить или опровергнуть эти догадки, нужны были еще улики из-за моря. Судьба Тенрьо, любимого пэкьу народа льуку, оставалась неизвестной, а Кудьу лишь по-прежнему временно исполнял обязанности всеобщего вождя.
Пока он решал, как быть дальше, случилось второе событие – настоящее чудо.
В море Пэа, почти замкнутый водоем между Верхним и Нижним полуостровами на западном побережье, заплыл настоящий айсберг. Он появился у берега, где десятки лет назад бросили якоря города-корабли адмирала Криты и где Тенрьо поставил Татен, кочующую палаточную столицу пэкьу льуку.
Каждый год по весне Пастбище Нальуфин (так назывался архипелаг на крайнем севере) как бы перерождалось. Ледяная корка, покрывавшая северный океан зимой, трескалась и отступала, освобождая из своего плена острова. Живущие там редкие племена («ледяные блохи»), а также изрядная доля переселенных агонов выходили в океан на охоту за морскими коровами и тюленями – животными, обладавшими питательным мясом и плотными водонепроницаемыми шкурами.
Еще дальше к северу, там, где лед лежал круглый год, образовывались айсберги. Плавучие ледяные горы могли тягаться размером с островами Пастбища Нальуфин. Айсберги в основном уплывали на запад, и больше их не видели, но изредка, не чаще раза в десятилетие, благодаря удачному слиянию морских течений, айсберги заносило вдоль берега на юг, в море Пэа.
Это привыкли считать курьезом, шалостью богов, не более того. Но для Кудьу появление очередного айсберга открыло новые возможности.
В засушливой степи волей-неволей приходится задумываться о доступности пресной воды. Именно по этой причине пэкьу Толурору, дед Кудьу, избрал для своего Татена берег Чаши Алуро – озера, бывшего крупнейшим источником пресной воды во всем Укьу-Гондэ. Но, даже несмотря на это, Толурору каждый сезон передвигал Татен с одного берега на другой, чтобы не истощить пастбища и не загрязнить воду.
Победив незваных гостей из Дара, Тенрьо переместил свой Татен на побережье моря Пэа, где стояли города-корабли. Эти плавучие острова стали важнейшим символом его могущества. С тех пор Татен перестал кочевать.
И все бы хорошо, да вот только у нового места имелся один изъян: рядом не было пресной воды. Кое-кто из шаманов возражал против такого выбора; размещение тут столицы означало отказ от благосклонности богов. Однако Тенрьо оставался верен себе и не обращал внимания на эти утверждения. Отцеубийство боги тоже не поощряли, но разве были бы возможны все победы Тенрьо, не лиши он жизни Толурору?
Боги общались с людьми лишь посредством шаманов, и Тенрьо заметил, что чем больше власти сосредоточивалось в его руках, тем сильнее льстили ему рассказываемые шаманами истории.
Тенрьо придумал систему, благодаря которой группы рабов-агонов и дара таскали воду в Татен из рек и ручьев. Позднее, когда почти все дара умерли от переутомления или побоев, эту работу стали выполнять их дети-тогатены. Но даже тогда невозможно было держать рядом с Татеном большие стада длинношерстных коров и овец, и столица существовала исключительно на подати со всего Укьу-Гондэ.
Система Тенрьо работала, но не отличалась стабильностью. Хотя большинство шаманов уже не возмущались, молва о том, что местоположение Татена «противоестественно», все усиливалась. Поговаривали, что льуку становились похожи на порочных оседлых дара, не следовавших воле богов и не кочевавших со своими стадами по всей земле.
Столь редкое событие, как появление айсберга, подсказало Кудьу, как выйти из тени отцовского наследия.
