Незаметно для завороженных зрителей Фара остановила лошадь с краю толпы, заинтересовавшись представлением. Ей всегда нравилось гулять без свиты, тайно развлекаясь вместе с простолюдинами. Но в Безупречном городе ее лицо было слишком известно, и такие прогулки удавались нечасто. В Гинпене же принцесса планировала повеселиться на полную катушку.
Тенрьо сбавил темп. Несмотря на невероятную силу, ему было не совладать с противниками, то появляющимися, то исчезающими, будто призраки. Он начал тяжело дышать, со лба ручьем лился пот.
Вдруг пэкьу остановился, опустив на землю каменный валик, обратил лицо к небу и что-то нечленораздельно пробормотал. Затем указал на небеса, на землю, на свой каменный валик и расхохотался.
Женщина крутанулась еще раз и вернула себе облик маршала Мадзоти.
На лице ее впервые отразился страх.
– Тенрьо, ты прав, – проговорила она дрожащим голосом. – Дым от пожарищ заволок небо, палуба этого корабля и море – не земля, а твоя палица сделана не из железа.
Зрители затихли.
Страх на лице женщины сменился решимостью, а затем спокойствием.
– Но даже если боги больше не охраняют меня, я не боюсь.
Она ринулась на Тенрьо, высоко вскинув свой громадный меч. Тенрьо бросился ей навстречу, выставив вперед каменный валик. Зрители ахнули, когда тот едва не ударил женщину в грудь, но Гин в последний миг подпрыгнула, сделала в воздухе кувырок и приземлилась на кончик валика.
Тенрьо размахивал и тряс валиком, но Гин твердо стояла на кончике, словно грациозная цапля на одной ноге.
Зрители разразились неистовыми аплодисментами, воздавая должное удивительной силе и ловкости актеров.
Женщина снова подпрыгнула, целя мечом в грудь противнику, как пикирующий сокол-минген метит клювом в жертву.
Меч вонзился в цель. Зрители ахнули. Мужчина отшатнулся, отступил на несколько шагов, выронил каменный валик и упал на спину. Женщина приземлилась рядом и наклонилась над поверженным пэкьу.
Неподвижный льуку вдруг дернулся – это была уловка! Он вырвал меч у себя из груди и пронзил им сердце маршала. Женщина покачнулась, но не упала. Обеими руками схватившись за клинок, она медленно вытащила его из груди и, не выпуская, навалилась на льуку.
– Меч железный! – выкрикнул кто-то из зрителей. – Маршал не может погибнуть!
Толпа принялась бурно поддерживать Мадзоти, призывая ее одолеть пэкьу.
Противники боролись за обладание мечом, не желая уступать. Но пэкьу держал меч за рукоять, в то время как маршалу приходилось держаться за лезвие. Стало очевидно, что долго так продолжаться не может. Алая жидкость потекла по пальцам Гин, и многие зрители поморщились, даже понимая, что это бутафория.
– Так нечестно! – воскликнул кто-то.
– Отдай ей меч и сражайся по правилам! – крикнул другой.
– Позор! Позор! – понеслось по толпе.
Тенрьо огрызнулся на зрителей. Невероятно, но, несмотря на очевидное преимущество пэкьу, Гин шаг за шагом оттесняла его к воображаемому борту. Позади валялся брошенный каменный валик. Еще шаг, и Тенрьо запнулся о него и упал на палубу, распластавшись и выпустив меч.
Под радостные крики толпы Гин развернула меч, сжала рукоять окровавленными ладонями и двинулась на упавшего Тенрьо. Тот с мольбой воззрился на нее.
– Прикончи его! Прикончи его! – скандировали зрители.
Но Гин остановилась. Оглянулась на толпу.
– Император Рагин превыше всего ставил милосердие. После победы над Гегемоном он простил всех его сторонников. Тенрьо сдался! – Она бросила меч.
Тенрьо поднялся на колени и склонился перед ней, издавая какие-то нечленораздельные звуки, но определенно выражая таким образом благодарность.
Толпа стихла; хотя кое-кто и возмущался, большинство явно поддерживало решение маршала.
Гин снова завертелась на месте, и ее боевой плащ засиял, как облака на закате. Когда она остановилась, ее окружали миниатюрные модели островов Дара. Модели из шелка и бумаги слегка раскачивались на слабом ветру. Они были покрыты зелеными лугами и крошечными городами; краски были настолько живыми и яркими, что буквально слышалось пение деревенских петухов и шум оживленных городов. Гин стояла посреди островов, словно богиня.
– Аноджити, мы одолели врагов. Пора похоронить и оплакать мертвых, но нельзя забывать, за что они погибли. Нельзя, чтобы нами повелевали отчаяние и подозрительность…
Обращаясь к зрителям, актриса постепенно поворачивалась, пока не оказалась спиной к Тенрьо.
– Мы всегда должны стремиться к светлому будущему. Мы восстановим…
Льуку с хищной улыбкой бросился вперед и пнул каменный валик, полетевший к островам Дара с силой штормовой волны.
Зрители удивленно и разгневанно закричали. Гин обернулась и увидела, что происходит. Словно стремительный крубен, она прыгнула наперерез валику.
