Спустя миг чижик оказался снаружи, накручивая круги над толпой. Удивленные визги, понесшиеся ему вслед, напоминали трели двух невиданных птиц. Зузу и подумать не мог, что хозяйка с горничной способны на столь изощренное вокальное исполнение.
Он мчался по ветру, наслаждаясь свободой полета. Впервые в жизни Зузу покинул клетку, и радость опьяняла его; он весело пел, желая поделиться этой радостью со всеми. Слишком поздно он обнаружил, что мчится прямиком к морде гигантской твари с растопыренными ноздрями. Зузу отчаянно забил крыльями, чтобы избежать столкновения, но не сумел, ударившись прямо в мокрый мягкий нос неведомого существа. Два глаза, огромных, как блюдца, на которых Зузу подавали пищу и воду, скосились на него. Миг спустя огромное чудище удивленно фыркнуло и подскочило в воздух.
«Неужели оно тоже взлетит? Но где его крылья?» – подумал Зузу с любопытством и восторгом, переполнившими его крошечный птичий мозг.
Фара все еще находилась под впечатлением от любительского спектакля. Официальные документы, повествующие о жизни Гин Мадзоти, были сухими, стерильными и неполными, как набросок картины, многократно стертый и перерисованный, чтобы приобрести хотя бы отдаленное сходство с натурой.
Но этот спектакль!
Хотя сюжет весьма вольно обходился с фактами, язык был груб, а драматургия недостаточно изысканна, исполнение получилось весьма сильным, а искренняя актерская игра едва не заставила принцессу прослезиться.
«Почему придворный театр не ставит пьес о подвигах маршала? Почему в столице я ни разу не видела народной оперы о войне с льуку?»
Задумавшись, Фара не успела среагировать, когда ее верный скакун вдруг возомнил себя попавшей в шторм баркой. Лошадь принялась скакать, брыкаться и неистово ржать, из-за чего все вокруг Фары слилось в смутное пятно. Девушка отчаянно пыталась удержаться в седле и изо всех сил вцепилась в поводья.
Ничего больше она поделать не могла.
Кинри увидел, как поднялись высоко в воздух подкованные копыта, как ошарашенная девушка упирается, чтобы не выпасть из седла, как люди, толкаясь, разбегаются в стороны от взбесившейся лошади.
Он не терял времени даром. Действовал наобум, зная, что медлить нельзя.
В несколько широких шагов юноша оказался рядом с лошадью и ухватил ее под уздцы. Но потерявший голову скакун был слишком силен, и Кинри подбросило в воздух. Лошадь снова заржала, пуская пену изо рта. Взгляд Кинри встретился с глазами наездницы. В ушах его застучал собственный пульс, обзор сузился до горлышка туннеля. Несмотря на отчаянное положение, в глазах девушки не было безнадежности, лишь мрачная решимость во что бы то ни стало выжить.
Она была прекраснейшей из всех, кого он когда-либо встречал.
Кинри не выпускал поводья, пытаясь успокоить буйное животное. Ему едва удалось увернуться от копыта. Следующий удар мог оказаться смертельным, но Кинри сильнее печалила не сама опасность смерти, а то, что он погибнет, даже не узнав имени прекрасной незнакомки.
Вдруг все успокоилось. Его ноги опустились на землю. Голова наездницы очутилась почти вровень с его собственной.
Он посмотрел вниз и понял, что лошадь встала на колени. Животное по-прежнему тяжело дышало и пускало пену, но теперь его как будто прижимал к земле некий невидимый груз, не позволяя шелохнуться, несмотря на отчаянное напряжение мускулов. Кинри заметил напротив актера, игравшего роль Тенрьо. Тот держал руку на шее лошади. Мускулы его напрягались и подрагивали, а во взгляде читалось замешательство – удивление вперемешку с любопытством и восхищением.
«Это не постановка, – подумал Кинри. – Этот мужик действительно сильнее понесшей лошади».
Девушка отдышалась и мелодичным голосом, тоном одновременно властным и добрым, произнесла:
– Благодарю вас, милостивые господа.
Словно в тумане Кинри увидел, как она спустилась из седла и принялась гладить морду лошади, пока та не успокоилась. Увидел, как она забрала у него поводья.
– Не будете ли вы столь любезны сопроводить меня к «Великолепной вазе», где я смогу вознаградить вас за смелость?
На Храмовой площади Гинпена перешептывались четверо.
– Ты уверен?
– Ага, сходство просто немыслимое. А если еще и немного подшлифовать, будет просто идеально.
– Ты и правда думаешь, что лучшей возможности не представится?
– Может, это знак, что мы должны с ним встретиться. Разве тебе не любопытно посмотреть, что таится в этих скалах? А то жизнь проживешь, да так и не узнаешь.
– А как мы его уговорим?
– Начнем с того, что поближе с ним познакомимся.
Гозтан пришла в шатер Воку Фирны.
Его слуга, старый дара, потупив взгляд, объяснял на ломаном льуку, что хозяина нет дома. Стоя перед таном-гаринафином, он нервничал, заикался, забывал чужие слова и дрожал как осиновый лист.
– Куда он пошел? – как можно спокойнее спросила Гозтан на дара.
