В старинных историях, которые рассказывали шаманы, Афир и Кикисаво всегда твердо знали, что надо делать. Но самой Танванаки было далеко до древних героев. И ей хотелось, чтобы кто-нибудь наставил ее, направил на путь истинный.
Пэкьу неохотно взяла писчий нож и разогрела воск, чтобы переписать письмо к Джиа, требуя вновь повысить размер дани.
– Карпа на пару, порцию пельменей «четыре мяса», пюре из таро с семенами лотоса и кувшин теплого рисового пива…
– …Ждем вас снова, достопочтенные господа и дамы! И не забывайте про наше особое предложение…
– …Соус дня – бобовая паста с кедровыми орешками и колотым льдом с каплей меда…
– …Приносим извинения, но яйца дикого гуся закончились. Могу порекомендовать…
В обеденный час в «Великолепной вазе» не было отбоя от посетителей. Даже Кинри пришлось подрабатывать подавальщиком, хотя обычно из-за сильного акцента дасу его обязанности сводились к уборке помещения и помощи на кухне.
Пока юноша бегал вверх-вниз по лестнице, приветствовал гостей и отбивал поклоны, складывал стопками пустые тарелки, таскал миски и подносы, полные ароматной и вкусной, но легкой еды, которой славилась «Великолепная ваза», с душной, затянутой паром кухни в прохладные проветриваемые кабинки на третьем этаже (где купцы обсуждали торговлю, богатые завсегдатаи угощали своих пассий, а студенты пытались произвести впечатление на знаменитых учителей), к столикам и циновкам на четыре и восемь персон на втором (здесь собирались семьи и группы друзей) и большим круглым столам и скамейкам на первом (тут обедали те, кто спешил или же не мог позволить себе место на более дорогих верхних этажах), из головы у него не выходили мысли о наезднице на испуганной лошади.
Мускулистому актеру нужно было помочь напарнице собрать реквизит, поэтому Кинри в одиночку проводил красавицу до «Великолепной вазы». По прибытии та сразу заявила, что хочет встретиться с хозяйкой.
– Госпожа-хозяйка редко принимает гостей, – извиняющимся тоном ответил Кинри.
– Тогда можете передать ей послание? – спросила девушка. – Скажите, что приехала… дочь старого друга.
– И кто же этот старый друг?
Девушка ненадолго задумалась, а потом с улыбкой ответила:
– Фин Крукедори.
Пока Кинри доставлял госпоже Васу сообщение, она вместе с лошадью дожидалась под раскидистым зонтичным деревом.
Во всем ресторане никто, даже хозяйский сын и управляющий Тесон Васу, никогда не видел, чтобы хозяйка бегала с такой скоростью. Не прошло и нескольких минут, как она слетела по ступенькам к дереву, словно вельбот в погоне за купологоловым китом, обогнав даже двух расторопных подавальщиц. Кинри с другими работниками с изумлением наблюдали за этой сценой.
Вдова Васу поклонилась в джири так низко, что едва не рухнула лицом в землю.
– Неужели это вы?! Фамильное сходство налицо… Впрочем, вы, конечно, посимпатичнее будете. Прин…
– Бабушка Васу, пожалуйста, зовите меня просто Одуванчиком, – перебила ее девушка, придержав старую женщину за плечи.
– Как можно… почему, ваше вы…
– Нет-нет! – воскликнула Одуванчик. – Я настаиваю. Пожалуйста, относитесь ко мне как к своей внучке.
– Да как же…
Одуванчик почти прижалась к хозяйке и что-то шепнула ей на ухо. Вдова Васу вытаращила глаза и сочувственно зацокала языком, поглаживая руки девушки:
– Бедняжка…
– Да, чуть не забыла, – сказала Одуванчик. – Вроде бы мой отец не расплатился по счетам в «Великолепной вазе» в Дзуди. Я хочу вернуть семейный долг. – Она достала тяжелый кошелек и сунула его в руки вдове Васу.
– Ох… – Та сперва опешила, а затем рассмеялась. – Хоть вы и его родная дочь, но вы нравитесь мне куда больше.
Вдова Васу еще несколько раз попыталась поклониться девушке, пока Одуванчик не пригрозила в ответ встать перед нею на колени у всех на виду. Лишь тогда старая женщина неохотно выпрямилась. Она приказала слугам освободить лучшую комнату в хозяйском крыле для «несравненной госпожи Одуванчик» и дала распоряжение поварам обеспечить гостью особым шестиразовым питанием.
– Ох, бабушка, к чему такие хлопоты? Мне вполне хватит и небольшой гостевой комнаты…
– Вздор! Взгляните, даже стены моего скромного заведения засияли при вашем появлении!
Когда Одуванчик рассказала вдове Васу о случившемся на Храмовой площади, хозяйка горячо отблагодарила Кинри за смелость и за то, что юноша не посрамил репутацию «Великолепной вазы». В награду он получил премию в размере двух месячных зарплат; слуги отправились вручить такую же сумму актеру и пригласить того вместе с труппой отобедать в их ресторане.
Все подавальщики и подавальщицы поздравляли Кинри, одобрительно хлопая парня по плечу. Кинри заливался краской, бормоча, что на его месте любой поступил бы так же.
