Никто не знал, кем была Одуванчик, хотя догадки ходили разные. Дочь высокопоставленного чиновника? Наследница давних покровителей госпожи Васу, о которых история умалчивает? Девушка назвала имя Фина Крукедори, некогда известного потомственного ювелира из Дзуди, но род Крукедори уже давно пришел в упадок, а Одуванчик, казалось, ни в чем себе не отказывала.
Кинри толком не знал историю клана Васу, а потому не мог предложить свою версию. Ему просто нравилось смотреть на бесстрашное лицо девушки и слушать ее успокаивающий голос.
– Эй, подавальщик! – Чей-то грозный окрик пробудил его от грез.
К нему обращался мужчина лет тридцати, занявший место за столиком у окна на втором этаже. Его дорогая мантия из волнистого шелка, ярко-голубая с золотой окантовкой, выглядела излишне крикливо на фоне аккуратных бамбуковых стен «Великолепной вазы». С потного полного лица остро смотрели узкие глазки, а над верхней губой завивались жидкие, похожие на мохнатую гусеницу, усики.
Весь его вид говорил о высокомерии, о привычке помыкать окружающими. Он поманил юношу пальцем.
– Что желаете, достопочтенный господин? – подбежал к гостю Кинри.
– У вас не рыбный суп, а помои! – прогремел Усы-Гусеница. – Нюхни-ка этот шалот – воняет, как трава на выгоне! – Другие посетители оглянулись на него, и мужчина, польщенный вниманием, еще повысил голос. – Соевый творог и того хуже! Кубики рассыпаются, не успеешь палочками дотронуться! А бульон?! Ваша хозяйка что, ноги в нем мыла?
Бедный юноша стоял, опешив и сконфузившись от таких претензий. Многократно извинившись, он забрал суп и пообещал принести новый.
На кухне Кинри объяснил ситуацию Мати, помощнице повара:
– Простите, пожалуйста. Я был уверен, что купил свежий шалот.
Мати попробовала суп и скривилась. Осмотрела миску, с каждой секундой прищуриваясь все сильнее.
– Ты не виноват. Это не наш шалот.
– Но как вы поняли?
Мати достала кусочек лука, положила его на ладонь и показала Кинри.
– Видишь продольные разрезы? А я всегда режу по диагонали, чтобы вкус лучше раскрывался. Творожные кубики тоже слишком большие, у нас на кухне такие никто не делает. Что-то здесь нечисто.
Мати передала Кинри новую миску супа и попросила предупредить старшую подавальщицу, Лодан, чтобы та следила за Усами-Гусеницей.
Не успел Кинри отнести клиенту замену, как услышал новый разъяренный вопль.
– Что это?! – Лицо мужчины побагровело, а на лбу у него набухли вены. Усы, казалось, вот-вот свалятся с губы. Он высоко поднял палочки, в которых извивался розовый червяк. – У вас вдобавок еще и рыба червивая?! Повара такие же неряхи, как и подавальщики? И это называют лучшим рестораном в Гинпене? Да вашу «Великолепную вазу» пора переименовать в «Великолепный ночной горшок»!
Люди за соседними столиками притихли, уставившись на сердитого посетителя. Многие стали кривиться и с подозрением ковыряться в своих тарелках. Кое-кто попросил счет.
– Похоже, этот тип хочет поесть на дармовщинку, – сквозь зубы процедила Лодан, наблюдавшая за происходившим из уголка у лестницы. – Как бы нам выкрутиться…
Кинри больше не мог этого терпеть. «Великолепная ваза» стала его племенем, и это племя сейчас находилось под угрозой. Он решительно, так что Лодан даже не успела его остановить, подошел к Усам-Гусенице и воскликнул:
– Это не с нашей кухни!
– Да ты никак меня во лжи обвиняешь?! – проорал мужчина.
Кинри посмотрел на широкие ниспадающие рукава гостя, и его осенило.
– Будьте добры, встряхните-ка рукавами. По-моему, у вас там кое-что спрятано.
– Я смотрю, вдова Васу не только нанимает неотесанных болванов из старой Ксаны, но еще и учит их оскорблять посетителей! – Мужчина повернулся к другим посетителям и демонстративно потряс рукавами. Оттуда ничего не выпало. – Смотрите! Смотрите все! На грязной кухне и работники нечистые на руку! Обвиняют достойных клиентов во лжи и подлоге! Сколько мы должны это терпеть?
Лодан подошла к Кинри и осторожно оттащила от стола пышущего от гнева юношу. На ее лице растянулась заискивающая улыбка.
– Господин! Достопочтенный господин! Приношу искренние извинения за недоразумение, – громко, но спокойно и уверенно проговорила она и поклонилась гостю. А когда их лица едва не соприкоснулись, прошептала: – Не все храмы способны вместить богов. Но монахи готовы на все, чтобы торжественно проводить гостя.
– Двадцать золотых, – коварно сверкнув глазами, прошептал в ответ Усы-Гусеница.
– Это грабеж!
– Хотите, чтобы я и дальше кричал на весь ресторан? Если название «Ночной горшок» приживется, вы потеряете больше двадцати золотых, обещаю.
– Хорошо. – Лодан стиснула зубы. – Позвольте мне обсудить это с управляющим.
Она выпрямилась и собралась уходить, но посетитель остановил ее:
– И пусть на кухне приготовят десять лучших ваших блюд и принесут их мне поочередно. Раз я такой ценный клиент, то могу здесь и отужинать.
Через несколько столиков от них за скандалом задумчиво следил силач, который вместе с Кинри спас девушку по имени Одуванчик. Достав несколько монет, он оставил их на столе и ушел.
