Кинри казалось, что произношение девушки во многом сходно с произношением вдовы Васу. Удивляться этому не стоило, ведь возвышенный говор двора Одуванчика был основан на наречии Центрального Кокру, где выросли Куни Гару и вдова Васу. Но Кинри, не будучи местным, не мог понять, что в говоре Одуванчика отражались все перемены, которые упомянутое наречие почти за двадцать лет претерпело в Пане. Речь вдовы Васу никто бы не назвал изящной.
– А по-моему, вы говорите очень красиво, – вырвалось у Кинри. Ему не нравилось, когда Одуванчик смущалась, и хотелось ее утешить. Он и сам почему-то покраснел не меньше нее. – Ваш голос звенит, как… как… солнце в паутине поутру, знаете, с каплями росы… или… или… как кривые зеркала старого Хаана… в которых отражается свет тысячи огней…
Девушка покраснела еще сильнее.
– Сравниваешь меня с огнедышащей паутиной? – возмутилась она. – Ну спасибо!
– Нет, что вы! Я имел в виду…
– Да уж, парень, поэта или героя-любовника из тебя не выйдет, – ухмыльнулась Арона. Она похлопала Кинри по плечу и вновь обратилась к Одуванчику. – Покажите-ка, как вы входили в тот чайный дом.
Одуванчик отдышалась и успокоилась. Не понимая толком, чего от нее хотят, она притворилась, что переступает порог людного чайного дома. Подошла к воображаемому столу, села в позе мипа рари.
– Подайте мне свежих чищеных семян лотоса всех вкусов и чайник лучшего цветочного чая, без османтуса. А еще меда с кокосовой стружкой, если есть, – обратилась она к воображаемому подавальщику, подражая просторечному говору Ароны.
Арона тяжело вздохнула:
– У вас такая походка, словно бы вы ожидаете, что вам все уступят дорогу. А тон такой, будто вы привыкли, что вам все подчиняются. Про заказ я вообще молчу – откуда взять свежие семена лотоса в это время года? Разумеется, все сразу поняли, что вы прикинувшаяся простолюдинкой аристократка в поисках забав.
– Ох… – Алый тон на лице Одуванчика становился все гуще. – Подумать не могла, что маскировка – такое сложное дело.
– Вы полагали, что вполне достаточно переодеться и накраситься, но это не так. Маскируясь, вы как бы перевоплощаетесь в другого персонажа, и у этого персонажа должна быть своя история.
– Истории – это по мне. – Глаза девушки загорелись. – Обожаю истории.
Арона кивнула:
– Когда мы с Мотой ставим пьесу, то прорабатываем истории всех персонажей. Чего они хотят? Как попали туда, где происходит действие? Почему они так говорят? Где они научились своим трюкам?
– Звучит сложно. – Одуванчик закусила нижнюю губу. – Нужно много запоминать.
– Актерство – сложная работа, – подтвердила Арона. – Но память в ней не главное. Думаете, мы с Мотой все фразы помним наизусть? Нет. На каждом спектакле собирается разная аудитория, и в зависимости от реакции зрителей нам приходится импровизировать. Когда ты маскируешься, тоже нужно приспосабливаться к поведению окружающих. Мы не пишем пьесы строгими логограммами или мертвыми буквами; точно так же и вы не должны говорить заученными фразами.
Кинри этот разговор показался весьма увлекательным. Арона рассуждала о народных спектаклях, как шаманы на его родине рассуждали о повествовательных танцах.
– Госпожа Тарэ, спасибо за объяснения, – поблагодарила Одуванчик. – Не могли бы вы… обучить меня?
– Можно просто Арона, – улыбнулась актриса. – Что касается обучения… боюсь, вы для меня птица слишком высокого полета. Но я буду рада кое-что вам подсказать. Все мы с чего-то начинали. Если подойти к обучению серьезно и с охотой, то все достижимо.
– Благодарю вас, – обрадовалась Одуванчик. Тут она вспомнила, с чего вообще начался весь этот разговор. – Однако… я все-таки хочу узнать об этом Модзо Му. Что это за чудище такое? Почему все так его боятся?
– Модзо Му – прапрапраправнук Суды Му, величайшего повара островов Дара, – ответил адвокат Види Тукру.
Давным-давно, когда Семь государств Тиро строили козни друг против друга и сражались за землю, воздух и воду, их короли не ограничивались войной с помощью оружия, но также боролись за превосходство в искусстве и культуре.
Щедрыми подарками и обещаниями творческой свободы правители Тиро заманивали на службу ученых, ремесленников, художников, поэтов, изобретателей, мистиков и философов всех мастей. В последние годы существования Тиро, до завоевания Ксаной, на Островах случился настоящий творческий бум.
Широко известны исторические свидетельства о достижениях великих философов, таких как Ги Анджи и его ученики Тан Феюджи и Люго Крупо, которые странствовали по Островам, предлагая свои услуги тем королям, кто готов был переделать миропорядок согласно их видению. В ту же эпоху жили великий фехтовальщик Мэдо, обучавший Дадзу Цзинду, деда Гегемона; искусный кузнец Сума Джи, выковавший На-ароэнну; и Кино Йе, ученый-чиновник из Ксаны, пошедший на святотатство, чтобы раскрыть секрет полета соколов-мингенов, что привело к изобретению воздушных кораблей.
