Все в зале затаили дыхание, глядя на госпожу-хозяйку, в сопровождении двух служанок стоявшую на возвышении посередине. Семейство Васу (Тесон, сын госпожи-хозяйки, двое племянников, четыре племянницы, их супруги и дети) выстроились в первом ряду. За ними стояли помощник управляющего, распорядитель, главный счетовод, старшая подавальщица, организатор мероприятий и прочие старшие служащие. Остальные подавальщики, повара и подсобные работники вроде Кинри располагались в последнем ряду. Цветочную банду на собрание не пригласили – все-таки они были гостями.
– Судить будут уважаемые граждане Гинпена, – продолжила вдова Васу, – ученые, чиновники, представители алых домов и домов индиго, театралы, купцы, прорицатели и монахи из Великого храма Луто.
По залу пронесся азартный шепот. Никому прежде не доводилось участвовать в подобных состязаниях.
– Все должны трудиться не покладая рук. Стоит ли говорить, что в случае поражения мы станем посмешищем для всего города? Никому не захочется устраивать прием или угощать дорогих гостей во
Собравшиеся посерьезнели. Все поняли, что на кону стоит их работа и само существование заведения.
Вытянув вперед дрожащую правую руку, вдова Васу принялась загибать пальцы.
– Предложенные Хуто правила просты. Первое испытание – состязание поваров. В лучшем ресторане должна быть лучшая еда, это очевидно. На подготовку неделя.
Все обернулись на главного повара, старика Нэфи Эдзуго. Он работал на хозяйку дольше всех, еще со времен первой в Гинпене «Великолепной вазы» – лапшичной и пельменной на Храмовой площади, открытой несколько десятилетий назад. Ему в первую очередь предстояло нести груз ответственности за это испытание.
Нэфи тяжело дышал и крепко сжимал кулаки, отчего его белая борода подрагивала. Плечи старика были опущены, шея напряжена, а глаза, не мигая, смотрели строго вперед.
– Ну и дела, – шепнула Лодан Мати. – Он похож на оглушенного громом зайца, не способного даже нырнуть в ближайшую нору.
Кинри отметил, как напряглись все вокруг, и про себя поклялся сделать все для победы. Потеря работы его не пугала, но он переживал за своих новых друзей. Как именно юноша мог им помочь, было неясно; ведь он выполнял лишь черную работу, Мати время от времени баловала его особыми блюдами, но сам Кинри в высокой кухне ничего не понимал. Соревнование поваров казалось ему одновременно увлекательной и нелепой затеей, не идущей ни в какое сравнение с легендарными состязаниями в силе и отваге, о которых он знал из перевспоминаний льуку и истории Дара.
– Проигравший в первом испытании получит право выбрать тему следующего, – объявила вдова Васу. – А проигравший во втором, если понадобится, выберет формат третьего, в котором и определится окончательный победитель. Итак, все готовы показать судьям, на что способна «Великолепная ваза»?
В зале раздались нестройные «Да, госпожа-хозяйка» и «Так точно, госпожа».
– Я хоть и стара, но слух еще не потеряла. – Вдова Васу покачала головой. – Что за жалкий лепет?
Кто-то стыдливо хихикнул.
– Когда-то я подавала свои пельмени на торжествах в честь коронации императора Рагина, и императрица Джиа попросила добавки. Думаете, после такого меня напугают какие-то гинпенские шишки? Спрашиваю еще раз: вы готовы показать всем, что «Великолепная ваза» – лучший ресторан в Гинпене, а может, и во всем Дара?
На этот раз в ответ раздалось громкое «Готовы!» и «Надерем им зад!». Даже крыша, кажется, содрогнулась.
Главный повар произнес эти слова вместе со всеми, но Кинри заметил, что он сделал это тихо.
– Нэфи Эдзуго сам ведь уже давненько ничего не готовил, – шепнула Мати Лодан. – Вот уже три сезона подряд все меню на мне. Но, как говорится, старый конь борозды не испортит. Я многому у него научилась. Не терпится увидеть, что он придумает.
Вдова Васу окинула собравшихся взглядом и остановилась на Нэфи Эдзуго.
– Кстати, Тифан Хуто нанял главным поваром «Сокровищницы» Модзо Му.
Нэфи закатил глаза и зашевелил губами, как рыба, которой не хватало воздуха. Из глотки его вырвался сдавленный стон. Все вокруг испуганно вскрикнули, когда он наклонился назад и рухнул на пол как подкошенный.
Спешно позвали четырех лучших врачей. Один с задумчивым видом щупал пальцами пульс лишившегося чувств повара, другой слушал его сердце и легкие при помощи бамбуковой трубки с раструбом, третий тыкал Нэфи Эдзуго иголками, а четвертый при помощи банок Огэ пускал разряды в ладони и ступни.
Последний метод оживил главного повара. Тот забормотал нечто нечленораздельное и огрызался на всех, кто к нему приближался. Затем он принялся носиться по залу, стукаясь о стены и приговаривая:
– Невозможно! Нам конец!
– У моего достопочтенного коллеги рука Руфидзо! – воскликнул врач, щупавший пульс.
– Невероятное восстановление! – выпалил лекарь с бамбуковой трубкой.
– Где вы раздобыли эти сосуды? – спросил иглоукалыватель, с печалью глядя на свои устаревшие инструменты.
