Модзо Му металась по западной сцене. Прыгала туда-сюда, словно голодный дятел в поисках дерева поудобнее, отдавала команды помощникам, проверяла ингредиенты, пробовала соусы, а затем вновь возвращалась в центр. Полдюжины работников приносили ей тарелки с частично приготовленными ингредиентами, и девочка критически оценивала их работу, иногда недовольно отсылая переделать. По уровню дисциплины кухня напоминала военный лагерь, где каждый твердо знал свои обязанности.
Наконец, удовлетворившись приготовлениями, Модзо Му взобралась на табурет перед столом, взяла наточенный до блеска стальной нож и с удивительным проворством принялась резать, кромсать, рубить, скоблить, прокалывать, чистить и шинковать. Ее движения были столь легкими и уверенными, что напомнили зрителям о кокруских танцорах с саблями.
Лоло и Сэка расхаживали по главному подиуму, поглядывая то на одну боковую сцену, то на другую. К ним присоединилась одна из судей, госпожа Гина Кофи, полная аристократка средних лет, известная гурманка. В ее клубе кулинарных критиков состояли представительницы старейших домов Гинпена; они обменивались мнениями на чайно-поэтических вечерах и в личных беседах. Считалось, что вердикт клуба Гины мог решить судьбу любого нового ресторана в городе.
– Госпожа Кофи, прокомментируйте, пожалуйста, что происходит на кухне «Сокровищницы»? – попросила Лоло, поднеся к губам Гины громкоговоритель из бамбука и шелка, чтобы зрители могли услышать ее тихий голос на фоне шума, доносившегося с обеих кухонь.
– Гм, должна признаться, что я в некотором замешательстве. – Поначалу Гине Кофи было неловко говорить в трубу, но она быстро привыкла. Зрители внимали каждому ее слову. – Я должна отметить филигранную работу с ножом, но пока не могу понять, что за блюдо готовит Модзо. Как вы знаете, черные перепела – большая редкость; их ценят не только за нежное мясо, но и за лечебные свойства костей.
– Удивительно, что «Сокровищнице» удалось раздобыть несколько десятков этих птиц!
– Безусловно. По-моему, даже в самые роскошные рестораны поставляют не более пяти штук зараз. Когда мой муж, барон Кофи, был еще жив, в «Прыгающем крубене» всегда оставляли для него перепелочку.
– Похоже, бо́льшая часть птицы отправляется в отходы! – воскликнула Лоло.
Модзо брала по одному перепелов размером с кулак и ловко делала надрезы. Зрители увидели, как девочка вынимает из них что-то и кладет в фарфоровую миску, а остальную тушку выбрасывает в мусорное ведро.
– Это меня и смущает, – сказала Гина. – Обычно у черных перепелов используют мясо или кости. Где это видано, чтобы… постойте! – Она остановилась на краю сцены, наклонилась и присмотрелась, прикрыв глаза рукой от солнца. – Да это же все сплошь самцы! Повар извлекает их семенные железы!
Услышав это, Сэка и многие мужчины из числа зрителей скривились. Кое-кто из женщин рассмеялся.
Семенные железы петухов часто подавали в кабаках Кокру и Фасы, но в традиционной хаанской кухне они не использовались.
– Весьма… необычный выбор, – промямлил Сэка.
