– Меня до сих пор аж передергивает, когда вспоминаю, как Кудьу спросил, что делать с ребятишками. Мы рисковали их жизнями.
– Кудьу всегда вел себя как вздорный годовалый гаринафин. Если скажешь ему идти на восток, он непременно пойдет на запад. Ответ был очевиден. – Радия старалась держаться спокойно, но голос ее все равно дрожал.
– Если бы он вдруг согласился, то пришлось бы погибнуть, защищая детей.
– Они наше племя, – кивнула Радия. – Слава богам, до этого не дошло.
– Но не все наши замыслы окончились удачно, – заметил Тооф. – Вара Роналек… – Его голос поник.
– Нам некогда было объяснять Варе свой план. – Радия приобняла его за плечи, желая утешить. – Ты же пытался ее спасти. Искренне пытался.
Оба надолго замолчали. Слышны были лишь громкий храп спящих стражников и завывания степного ветра. Возможно, кто-то всхлипывал во сне, но разобрать было нельзя.
– Думаешь, она летит сейчас на облачном гаринафине за Край Света? – спросил Тооф, берясь за палицу.
– Надеюсь, – ответила Радия, поднимая свою. – Кто знает, что происходит на том свете? Теперь нам нести имя Роналек, чтобы оно не было забыто. Мне тебя первой ударить или наоборот?
– Давай лучше я первый, – вздохнул Тооф. – У тебя рука тяжелая; мало ли, вдруг так врежешь мне, что я уже ответить не смогу.
– Вот же нытик. Ладно, бей.
– Не забудь, Радзутана и Сатаари не воины. Нельзя бить слишком сильно.
– Ха! Они сильнее, чем ты думаешь. Тем более все должно выглядеть убедительно.
И под ночным небом, усыпанным хороводами звезд, два тана льуку принялись охаживать друг друга костяными палицами, кряхтя от боли и время от времени выплевывая выбитые зубы, пока оба наконец не рухнули на землю, где прежде спали гаринафины. Они надеялись, что их окровавленные лица и многочисленные синяки произведут должное впечатление.
Расхаживая по недавно возведенной сцене и выразительно жестикулируя в такт музыке, Лолотика Тунэ, старшая куртизанка «Птичника», самого элитарного дома индиго в Гинпене, пыталась завести толпу зрителей. Стоял погожий весенний день, и тысячи горожан собрались посмотреть невиданное доселе событие – кулинарный поединок двух ресторанов.
Красавицы из «Птичника» не принадлежали дому индиго, а заключали с его владельцем договоры, согласно которым могли выбирать себе клиентов, устанавливать твердый размер вознаграждения и получать чаевые. Традиционные дома индиго еще по-прежнему существовали, но их дни уже были почти сочтены: премьер-министр Кого Йелу истово боролся с кабалой и фактическим рабством во всех сферах деятельности, напирая на то, что это противоречит принципам морализма. Наиболее популярные девушки «Птичника» зарабатывали достаточно, чтобы войти в долю с хозяевами, получать проценты от общей прибыли и участвовать в управлении заведением.
Лолотика – то был псевдоним, а для друзей просто Лоло – пользовалась репутацией красивейшей женщины Гинпена и талантливой поэтессы, прекрасно исполняющей как комические народные песни, так и трагические классические поэмы. По правде говоря, добрая половина зрителей пришла не ради состязания между «Великолепной вазой» и «Сокровищницей», а ради нее самой. Решение Тифана Хуто пригласить девушку на роль ведущей оказалось поистине гениальным, подогрев дополнительный интерес.
Пока толпа веселилась и аплодировала, на сцене появился второй ведущий – Сэка Ту, племянник Киты Ту, директора Императорских лабораторий Гинпена. Он представил судей, рассевшихся за длинным низким столом у него за спиной. В состав жюри входили священнослужители, ученые, аристократы, богатые торговцы, поэты, художники и ведущие кулинарные критики столицы, чьи опусы пользовались большой популярностью. Одним словом, самые сливки гинпенского общества. Судей выбирали Лоло и Сэка, принимая во внимание предложения зрителей.
По разные стороны сцены, метая друг в друга испепеляющие взгляды, восседали на циновках вдова Васу и Тифан Хуто. Члены жюри один за другим поднимались и кланялись возбужденным зрителям.
