В свою очередь, Кинри потчевал спутницу несколько видоизмененными историями о собственном детстве. Он не мог выдать свое происхождение, поэтому старался придерживаться образа беженца из Неосвобожденного Дара. Он вспоминал, как изучал классику ано с Надзу Тей, школьной учительницей из его родной деревни, как спорил с ней и разгадывал логографические загадки, как вместе с другими слугами готовился к пирам льуку, разделывал и украшал туши животных на манер льуку, как отпрыгивал от огненного дыхания гаринафинов, благодаря которому говядина получалась особенно вкусной. Он рассказал девушке, как наблюдал за взлетом крылатых зверей на рассвете, как следил за их маневрами в сумрачном небе. Кинри сравнил гаринафинов с небесными китами, резвящимися в огненном облачном море.
Он даже коснулся давних полузабытых воспоминаний о временах, когда был еще совсем ребенком. Поведал о старом Оге, верном рабе своей матери – однако в версии для Одуванчика этот человек превратился в друга семьи, – который рассказывал ему о Мапидэрэ и Дадзу Цзинду и готовил традиционные блюда Дасу в гаринафиньих желудках. Кинри любил Огу; тот заботился о нем, когда мать воевала, а отцы были слишком увлечены спорами между собой, чтобы уделять внимание ребенку. Когда юноша вспомнил об этом, к горлу его подкатил ком.
– Этот Ога был из знатной семьи? – заинтересовалась Одуванчик. – Как его родовое имя?
– Не знаю, – к своему стыду, признался Кинри.
Рабов и пленников в Укьу никогда не называли полными именами. Для Кинри он всегда был просто «дядя Ога». На миг юноша испугался, что Одуванчик раскусит его обман и поймет, что Ога вовсе не был другом их семьи.
Однако, на его счастье, девушка не стала выпытывать детали.
Кинри хотелось рассказать ей о своей матери, о приключениях Кикисаво и Афир, о том, что льуку вовсе не такие, какими их считают дара. Но он понимал: Одуванчику с детства внушали, что льуку – чудовища, как в той пьесе, что играли Арона и Мота. Он никогда не сможет ей открыться.
Порой Кинри задумывался, чувствует ли Одуванчик, что он утаивает от нее некоторые подробности и не находит сил рассказать правду. Быть может, именно поэтому она тоже не все о себе открывала. Он не знал, как успокоить девушку, как убедить Одуванчика, что ему можно доверять, ибо не мог убедить себя в том, что и сам может довериться ей без опаски.
Впрочем, ему было вполне достаточно просто быть с нею рядом, изучать новаторские кухонные приспособления, наблюдать за полной радостей и горестей жизнью гинпенцев и работать ради общей цели.
В конце концов Кинри так вдохновился изобретениями Цветочной банды, что пошел к Мати. Та никак не могла раздобыть ингредиенты для изысканных блюд из меню старшего повара Нэфи Эдзуго, и Кинри решил, что сейчас самое время убедить ее принять помощь банды.
Но все изобретения Рати и остальных казались Мати набором игрушек, почти не имеющих практического применения.
Кинри был расстроен.
– Вкусная еда подобна хорошей истории, – подбодрила его Одуванчик. – Быстро ее не приготовить.
Несмотря на бурные протесты Тифана Хуто, Лоло и Сэка позволили «Великолепной вазе» взять небольшую отсрочку перед поединком основных блюд. Пока Модзо с командой отдыхали на своей кухне, с любопытством поглядывая на противоположную сцену, команда «Великолепной вазы» полностью разобрала кухню, заменив стандартное оборудование какими-то ящиками и непонятными приспособлениями, выгруженными из крытых фургонов. Один Мота работал за четверых, перетаскивая по два громадных сундука зараз, как будто они были детскими кубиками. Зрители встречали его восхищенными возгласами.
Ранее, когда Мати объявила о смене тактики, вдова Васу весьма удивилась. Ей было невдомек, что у поварихи существовал запасной план. Услышав, что в составлении этого плана участвовали Цветочная банда и Одуванчик, старая женщина недоверчиво покачала головой. Но, увидев отчаянный взгляд Мати, со вздохом похлопала повариху по плечу.
– Даже если свинья уже издохла, лучше делать вид, что она жива. Владыка Руфидзо славится чудесами.
Вдова Васу знала множество кокруских пословиц, которые при тщательном обдумывании не имели смысла. Мати решила, что хозяйка так подбадривает ее.
Цветочная банда в полном составе поднялась на сцену и осмотрела наполовину собранное оборудование.
– Уверены, что получится? – Кинри опасливо отвел в сторону Моту Кифи.
В отличие от остальных, Мота был немногословен, и именно поэтому Кинри больше всего доверял его мнению.
– Один великий генерал как-то сказал, что армия никогда не будет готова настолько, насколько хочется, – развел руками Кифи. – Но воевать-то все равно надо.
– Увы, пора начинать, – как бы извиняясь, обратилась к Мати Лоло. – Тифан Хуто уже несколько раз жаловался, и судьи могут снять с вас баллы за задержку.
Мати окинула взглядом беспорядочно расставленные приборы, которыми не умела пользоваться, но все равно решительно кивнула.
«Буду вести себя так, как будто свинья еще жива».
– Приступим к приготовлению основных блюд! – объявил Сэка.
