– Постойте, – перебила Лодан, заботливо обнимая жену за плечи. – Я правильно понимаю: вы хотите, чтобы Мати сделала омлет? На кону стоит судьба нашего ресторана, мы уже с разгромным счетом продули первый раунд, а вы предлагаете ей приготовить омлет?! Да любой повар в самой замшелой забегаловке его с завязанными глазами соорудит!
– Тсс! – шикнул на нее Види. – Не надо кричать! Разумеется, это будет не простой омлет! Мати, возвращение к основам – отличная идея, но кое-что нужно будет сделать иначе…
Мати поставила черную плоскую сковороду на кольцо, подвешенное над зеркальной поверхностью, и сбрызнула ее маслом – точнее, особым раствором, приготовленным Ароной.
Зрители и судьи разделились. Одни внимательно наблюдали за кухней «Великолепной вазы», на которой после воодушевляющей беседы с помощниками вновь появилась Мати, а другие – за главной сценой, где Одуванчик продолжала рассказывать завораживающую историю:
– Когда первый воздушный корабль Ксаны появился на горизонте, верховный авгур отдал приказ. Группы солдат, ученых и даже крестьян дружно повернули зеркальные паруса, чтобы лучи солнечного света отразились на корабле. Силы многих были отданы ради одного дела – так когда-то строились и изогнутые городские стены.
На кухне солнечные лучи отражались от зеркал точно в дно черной сковородки. Види Тукру и Рати Йера играли на кокосовой лютне и бамбуковой флейте на манер оркестра небольшой фольклорной труппы. Види заодно постукивал палкой по ящику, чтобы выдерживать ритм, и сопровождал все горловым пением: голос его был потусторонним и вкрадчивым, одновременно напоминающим о шуме залитых солнцем морских волн, кряхтении гребцов воздушного корабля, ниспосланной разгневанными богами буре и стойкости защитников города.
От пения Види одна девушка в толпе просто остолбенела. Светловолосая, голубоглазая, с бронзовой, покрытой синими татуировками кожей, она приехала в Гинпен с архипелага Тан-Адю, чтобы изучать искусства Дара. При звуках родного горлового пения, которого она не слышала уже несколько лет, бедняжка прослезилась.
Когда масло в сковородке зашипело, как будто из ниоткуда вдруг повалил дым, затянув всю сцену. Этот странный дым держался внизу, скрывая ноги Мати, но оставляя видимыми верхнюю половину ее тела и солнечную жаровню. Казалось, будто повариха парит в облаках. Бывалые путешественники среди зрителей распознали дымовое искусство Арулуги, почти неизвестное в Гинпене.
Внезапно рядом с жаровней из дыма выскочила стройная фигурка. Миг спустя другой человек, более высокий и широкоплечий, облаченный в сценические доспехи, появился с противоположной стороны.
Зрители ахнули и разразились аплодисментами. Персонажи были одеты в традиционные костюмы верховного авгура Хаана (эту роль исполняла Арона Тарэ) и ксанского генерала (его изображал Мота Кифи).
Актеры напряженно уставились друг на друга, готовые ринуться в битву. Мати стояла между ними, всячески стараясь не отвлекаться на представление и вездесущий дым. Она кивнула Кинри, дожидавшемуся в сторонке с корзинкой яиц.
Зрители и судьи были зачарованы. Никогда еще они не видели, чтобы кухня трансформировалась в театр. Сэка и Лоло умолкли, превратившись в сторонних наблюдателей. Тифан Хуто и вдова Васу вскочили со своих мест, чтобы лучше разглядеть происходящее. Даже Модзо Му не удержалась, чтобы время от времени не поглядывать на кухню «Великолепной вазы», призывая при этом своих помощников не отвлекаться.
А Одуванчик между тем рассказывала:
– Изобретение верховного авгура строилось на невиданном доселе принципе: оружием становилась сила солнца. Солнечная жаровня на нашей кухне – также необычное приспособление, отдающее дань этому эпизоду местной истории. Подобно верховному авгуру Цзиа, призвавшему небесный огонь на помощь Хаану, мы призываем сейчас этот огонь, чтобы устроить роскошный пир для утонченных гурманов!
Но вернемся на десятилетия назад, во времена, когда жители Хаана в едином порыве боролись с тираном Мапидэрэ. Воздушный корабль летел стремительно, и нужно было своевременно поворачивать зеркальные паруса, чтобы не выпускать его из фокуса. Хватит ли времени солнцу выполнить свою работу?
По сигналу Мати Кинри приступил к выполнению своего задания. Не выпуская корзинку, он нырнул в дым и подполз к ногам Моты Кифи. Тот наклонился, взял большое гусиное яйцо и поднял его над головой.
«Оркестр» заиграл новую мелодию, и Мота аккуратно заставил яйцо «пролететь» сквозь дым. В глазах зрителей оно превратилось в обтекаемой формы могучий ксанский корабль, неуклонно, угрожающе летящий к побережью Хаана.
– Верховный авгур подбодрил людей воодушевляющим кличем. «Еще немного! – воскликнул он. – Пусть лучи солнца сольются воедино, как сливаются наша любовь к родине и вера друг в друга!»
Арона подняла пару серебряных колотушек для яиц и вытанцовывала вокруг солнечной жаровни, пытаясь ударить летящее яйцо-корабль. Музыканты добавили напряжения, постоянно то ускоряя, то замедляя темп, то нагнетая, то смягчая звук и пение…
