Танто кивнул, но про себя поклялся приложить все силы, чтобы преодолеть судьбу. Он был пэкьу-тааса народа агонов и не собирался упускать возможности проявить себя.
В море Слез впадали две крупные реки. Первая, которая называлась Кровавая, брала начало в холмах к северу от Луродия Танта и текла на северо-запад, к южному берегу большого соленого озера. Свое название река получила благодаря красноватой воде, которая перед питьем должна была отстояться, да и вообще ее требовалось отфильтровать. Вероятно, цвет воде придавали расположенные в холмах торфяники.
Вторая река, Призрачная, вытекала из-под горной гряды, известной как Крыло (а среди агонов – как Нога), и впадала в озеро с востока. Она была очень мелкой и постоянно меняла курс. В отдельные годы, когда талой воды с ледников поступало недостаточно, эта река даже могла полностью обмелеть.
Из-за столь непредсказуемой природы почти никто не пользовался ею в качестве источника воды, но свое зловещее имя река приобрела вовсе не по этой причине.
Группа беглецов постепенно продвигалась на северо-восток от Кровавой реки. Они летели по ночам, а днем спали, прикрывая гаринафинов всем, что попадалось под руку.
Чем дальше они углублялись в солончаки, тем менее вероятной становилась погоня, но в то же время все труднее было находить пищу и воду. Промозглый холод зимних ветров только усугублял положение. Все то время, что наездники бодрствовали, их пробирала дрожь.
Соленый ландшафт был таким белым, что порой казалось, будто они мухи, кружащие над гигантским блюдцем молока или над громадным кактусовым барабаном для повествовательных танцев, на который еще не просыпали разноцветную пыль. Единообразный пейзаж был прекрасен в своей строгости, однако наряду с этим пробуждал тревогу у ездоков и животных. Сложно оценить, насколько ты продвинулся, когда вокруг абсолютно ничего не меняется.
Запасы воды и провизии были на исходе.
Сатаари позволила своему гаринафину выбирать направление, надеясь, что животные инстинктивно найдут источник питьевой воды.
К вечеру пятого дня после бегства на горизонте среди бесконечной белой земли появилось кое-что новое: крошечные точки, чуть более крупные квадраты, треугольники, напоминающие акульи зубы, и концентрические круги с завитками, уходящими далеко к горизонту.
Все эти геометрические фигуры – охряно-красные, землисто-коричневые, угольно-черные и глинисто-серые – состояли из камней, аккуратно разложенных посреди пустоши. Вместе они образовывали гигантские изображения: птиц, рыб, зверей, людей и еще какие-то удивительные фигуры, о которых не слышала даже Сатаари, с детства запоминавшая историю своего народа.
Однако эти фигуры можно было распознать только с воздуха. Трудно было даже представить себе, какого труда и усердного планирования стоило их создание. Это не могло быть работой одного-единственного племени. Даже если бы все делали по приказу пэкьу льуку, понадобилось бы несколько поколений, чтобы полностью завершить изображения.
От восхищения наездники потеряли дар речи. Даже гаринафины, казалось, были потрясены. Они нерешительно кружили в воздухе у границ гигантских фигур, не желая пролетать над ними.
Сатаари тяжело вздохнула и приказала животным снижаться.
– Что это? – спросил Радзутана, разглядывая горку красных камней вдвое выше себя и шире, чем самый большой шатер в долине Кири. В общей картине эта кучка служила глазом птицы – не самой крупной по сравнению с остальными.
Сатаари как будто не услышала его вопрос.
– Гаринафины дальше не полетят. Здесь мы почти наверняка будем в безопасности. Погони не видно. Давай отпустим животных. Если не придется делиться с ними водой, продержимся дольше.
Они проводили взглядом двух разгруженных гаринафинов, полетевших на юг. Беглецам было не суждено узнать, выберутся ли крылатые звери из солончаков, прежде чем упадут на землю от жажды.
Сатаари указала на север, и вся группа двинулась среди удивительных каменных сооружений, словно муравьи по гигантскому полотну.
– Куда мы идем? – поинтересовался Налу, сын Годзофина и близкий друг Танто.
Но Сатаари не ответила – лишь продолжила путь.
Курганы возникли вдалеке, словно вылезшие из нор гигантские степные полевки.
Чем дальше шли беглецы, тем выше казались курганы, пока не превратились наконец в небольшие горы, заслонив собой горизонт. Даже посреди зимы было очевидно: что-то в этих краях не так. Хотя солончаки были негостеприимны к большинству живых существ, среди возвышенностей виднелись голые прутья кустарников, а землю устилал ковер из сухой травы и мертвых листьев.
– Мы можем укрыться в этих холмах! – воскликнул Радзутана. – Там и озеро есть!
После многодневного пути по солончакам они наконец-то достигли берега внутреннего моря, лежащего к западу от гор. Одна мысль об укрытии от беспощадного холодного ветра и постели из мягкого сухого сена заставила детей ускорить шаг.
Но Сатаари вдруг замерла, уставилась на курганы и упала на колени.
Раздутана и ребятишки удивленно посмотрели на нее. Насколько они помнили, прежде в глазах шаманки еще никогда не было страха.
