Большие рестораны в Дара часто становились местом официальных приемов и собраний высокопоставленных лиц. В них отмечали победы адмиралов над пиратами, чествовали окружных интендантов, проводили поэтические вечера и состязания по разгадыванию логографических загадок, устраивали философские дебаты, дебютные выступления певцов и артистов. Поэтому от ресторана ожидали не только качественной еды и вежливого обслуживания, но и развлечений на любой вкус.
Кроме того, большинство популярных заведений находились в городском ведении, и люди рассчитывали, что по большим праздникам – например, на Новый год или Праздник фонарей – там будут проводиться особые мероприятия. Предложенное Тифаном Хуто испытание как раз и относилось к этому последнему аспекту ресторанного дела. «Сокровищница» и «Великолепная ваза» должны были устроить для судей представление, достойное лучшего ресторана Гинпена.
– Зачем выдумывать что-то новое? Чем плохо то, что мы обычно устраиваем на Новый год? – рассуждала вдова Васу. – Все любят фейерверки.
– Нельзя постоянно повторяться, – возразила Одуванчик. – Людям хочется чего-нибудь необычного.
– Например?
– Я много чего могу придумать, – ответила девушка. – Но, в отличие от еды и обслуживания, простор для фантазии здесь гораздо больше. Почти безграничный. Трудно будет победить, не узнав сперва планы соперника.
– Это можно устроить.
Все умолкли, когда заговорил Мота, обычно настолько молчаливый, что Одуванчик и Кинри порой вообще забывали о его существовании. Его замечание сбило девушку с толку, и она озадаченно воззрилась на него.
– Все полагаются на свои сильные стороны, – пояснил Мота, – даже когда это не приносит успеха. Льуку так гордились гаринафинами, что не изменили своей тактике, даже узнав, что маршал Мадзоти разрабатывает специальное оружие против гаринафинов.
От этих слов Кинри покраснел, но заставил себя сосредоточиться на насущных проблемах.
– И чем нам это поможет?
– Значит, Тифан Хуто будет полагаться на свои сильные стороны, – вмешалась Одуванчик, – даже если прежде и не добился победы?
Мота кивнул.
– Все равно как человек, ставший заложником своей истории, – задумчиво проговорила Одуванчик. – Даже если эта история тебе не нравится, ты все равно продолжаешь ее пересказывать.
Пришел черед Моты недоумевать.
– И что мы считаем главной силой Тифана Хуто? – спросил Кинри.
Все начали отвечать наперебой:
– Коварство.
– Аморальность.
– Подлость!
– Недобросовестность!
– Нет-нет, – перебила их Одуванчик. – Думаю, Мота имел в виду нечто другое. Мы все невысокого мнения о Тифане, но он-то видит себя в ином свете. Никто не считает себя злодеем.
Мота кивнул. Он поднял руку и изобразил, как будто держит нечто тяжелое.
– Золото? – предположила вдова Васу.
– В точку, – ответила Одуванчик. – Хотя сам Тифан, вероятно, предпочтет иную формулировку: «власть», «доступ к ресурсам», «щедрость» или что-нибудь в этом духе.
– Логично, – согласилась Мати. – В первом раунде он использовал самые дорогие ингредиенты, приготовленные наиболее изысканным способом.
– А во втором потратился на декорации, лампы и созвал работников со всех Островов, – добавила Лодан.
– Его вдохновляют вещи, которые можно купить за большие деньги, – присоединилась к обсуждению вдова Васу. – Поэтому Хуто считает, что окружающим нравится то же самое. А раз в этом раунде позволено нанимать людей со стороны, то он наверняка привлечет исполнителей по своему вкусу.
– Тифан не устает демонстрировать это качество, – сказал Кинри. – Но поскольку мы знаем его историю, то сможем в противовес создать свою.
Они с Одуванчиком улыбнулись друг другу.
Мота снова умолк, обдумывая зацепившие его слова девушки: «Все равно как человек, ставший заложником своей истории».
Кинри застал Одуванчика за рисованием на кухонном дворе.
Вокруг кипела работа. После победы во втором раунде многие сотрудники вернулись, решив, что никакого проклятия на «Великолепной вазе» больше не лежит. Пока повара и их помощники носились вокруг хлебопечек и изогнутых зеркал солнечных жаровен, таскали воду и дрова, ощипывали цыплят, чистили рыбу и заваривали на огне крем, Одуванчик стояла за мольбертом посреди всей этой кутерьмы и сосредоточенно оглядывалась, изредка делая решительные взмахи кистью.
Кинри тихо подошел сзади, не желая ее беспокоить. Ему хотелось лишь быстро взглянуть, что она рисует, прежде чем продолжить работу. Ужин был в самом разгаре, и Лодан и Мати требовались все свободные руки.
Картина оказалась небольшой, фута четыре в диаметре. Одуванчик использовала только черную тушь, и бумага была покрыта неровными пятнами всевозможных размеров вперемешку с тонкими завитками. Время от времени девушка опускала кисть в ведерко у ног, отступала на пару шагов и с расстояния махала кистью на бумагу, обдавая ее мелкими брызгами туши. Девушка работала столь энергично, что и платье, и лицо у нее были в чернильных точках и мазках.
