На площади собралась огромная толпа, в несколько раз больше, чем на первый поединок. Желающих поглядеть на представления двух ресторанов было так много, что уличные торговцы едва поспевали подавать зрителям ледяную воду, холодный суп из кислых слив и даже имитации «Пира госпожи Рапы».
Сэка и Лоло посмотрели на рассевшихся по разные стороны сцены вдову Васу и управляющего Гифи. Тифан Хуто, по его собственным словам, был так занят подготовкой представления, что послал вместо себя верного Гифи.
– Госпожа-хозяйка Васу, господин Гифи, вы готовы? – спросил Сэка.
Оба хмуро кивнули.
– Тогда пусть победит тот, чье представление окажется интереснее! – объявила Лоло.
По праву проигравшего в предыдущем раунде «Сокровищница» могла выбирать, будет она выступать первой или второй. Тифан Хуто, свято веривший в военный принцип «Бить первым», решил опередить вдову Васу.
– Народ Гинпена! – громко объявил Гифи, по торжественному случаю одетый в строгую мантию классического покроя, уже лет пятьдесят как вышедшую из моды. Зрители притихли. – Наш город богат историей, и ваша реакция в первом раунде состязания показала, как много история значит для вас.
– Звучит так, будто они собираются нас копировать, – прошептала Одуванчик Кинри.
Они стояли внизу сцены, напротив зрителей.
Кинри кивнул. Пульс у него участился. Если в «Сокровищнице» действительно взяли пример с Одуванчика и решили связать воедино историю и настоящее, как это сделала «Великолепная ваза» в первом кулинарном поединке, то следовало ожидать серьезную битву.
Гифи перевел дух и крикнул так, чтобы слышали по всей площади:
– Сегодня мы воскресим в памяти одну из величайших сцен в истории этого города и хроник Дара!
Раздались громкие фанфары в сопровождении раскатистых барабанов, и толпа на западном краю Храмовой площади расступилась, словно бы океан, рассекаемый носом города-корабля. Посреди площади освободился широкий проход.
В него вошла пышная процессия. Во главе ее шагали семь слонов с острова Экофи, украшенные попонами под цвет семи древних государств Тиро. Прекрасные юноши и девушки – те же самые, что трудились в «Сокровищнице» во втором раунде состязания, – рассыпали повсюду розовые лепестки и брызгали розовой водой в зрителей, освежая их под лучами палящего солнца.
– Клянусь Близнецами, – прошептала вдова Васу, с помощью Лодан поднимаясь на сцену. – Кажется, я знаю, к чему идет дело. Я видела оригинальный парад в Дзуди, когда была еще молоденькой девушкой.
За слонами маршировала группа мужчин с обнаженными торсами, демонстрируя намазанные маслом загорелые мускулы. Стальные клинки в их руках выписывали фигуры, напоминающие голубые цветы хризантем.
– Кокруские фехтовальщики! – нагнувшись, шепнула Одуванчик Кинри. Чтобы лучше рассмотреть парад, она попросила юношу посадить ее себе на плечи. – Никогда прежде не видела стольких разом.
– Не понимаю, как они так машут мечами и не поранятся, – прошептал в ответ Кинри.
Вслед за фехтовальщиками появилась группа девушек абсолютно одинакового роста, в одинаковых прозрачных шелковых одеждах, открывающих их гибкие тела. Обольстительно кружась, красавицы размахивали длинными рукавами, описывая спирали и дуги, заставляющие вспомнить о туманных облаках среди скалистых гор Боамы.
По толпе пронесся восхищенный шепот.
– Танцовщицы из Фасы!
– Я думал, это искусство уже утрачено. Видел только кукольные имитации…
– В последний раз такое было тут еще при императоре Мапидэрэ…
Группа за группой по площади проходили танцоры, музыканты, жонглеры, дрессировщики, акробаты… Одни демонстрировали свое мастерство на движущихся платформах, декорированных под природные чудеса Дара: фонтан изображал водопады Руфидзо, из раскрашенного теста были вылеплены горы Рапа и Кана, причем на вершине одной из них возвышался ледяной дворец, а другой – огненный замок. Актеры и актрисы, наряженные богами и богинями, пили мед в долине гор Висоти, указывая вдаль и как будто споря о будущем Дара. Ученые на ходулях бродили вокруг, декламируя отрывки из классики ано…
Наконец, в хвосте процессии появился огромный паланкин из бамбука и шелка. На скрещенных бамбуковых жердях его несли пятьдесят мужчин. Паланкин напоминал уменьшенную копию «Сокровищницы»: пять этажей, четыре нижних разукрашены под царства Огня, Воды, Земли и Воздуха. Вместо монарха наверху на шелковой подушке восседал в позе такридо Тифан Хуто, самоуверенно махая рукой зрителям. Вокруг и внизу певцы исполняли знаменитые строки Люго Крупо, премьер-министра грозного императора Мапидэрэ:
– На севере плодородная Фаса, зеленая, как глаза милосердного Руфидзо, Пастбища под ласковыми дождями, скалистые туманные утесы… На западе прекрасное Аму, сокровищница Тутутики, Сияющее изящество филигранных городов, окруженных двумя голубыми озерами[5].
– Он доподлинно скопировал победное шествие императора Мапидэрэ через Гинпен, – прошептала вдова Васу. – Неужели полагает, что это хорошая идея?
